Ниша Долан «Восхитительные времена»


На другой вечер я все выложила Джулиану. Поминутно затягиваясь сигаретой, он спокойно кивал и выдавал многозначительные «хм» как раз тогда, когда требовалось.


— Ты когда-нибудь жил с соседями по квартире? — поинтересовалась я.


— Ну, разумеется. Еще с Оксфорда, и потом, когда только приехал в Лондон. В общем мне попадались нормальные ребята. Правда, был один зануда. Я тогда учился на последнем курсе, а тот чувак писал диссер по экзистенциализму или чего-то там. Видела бы ты, как он ходил из угла в угол по ночам, шепча что-то себе под нос. Еще он принципиально не потреблял ничего в твердом виде. Прикинь, все запихивал в свой видавший виды блендер. Не еда, а одни сплошные смузи. Не удивлюсь, если узнаю, что на своем потоке он был лучшим студентом.


— То есть, тебе нравится жить одному?


— Не то слово.


Мы оба скромно умолчали о том, что, строго говоря, один он уже не жил. Одну бутылку вина мы уговорили, поэтому он пошел на кухню за второй. Джинсы мои разошлись по шву у бедра. Я прикрыла было рукой, но тут же отдернула ее, заметив, что Джулиан возвращается.


Я спросила его про бывшую. Он слегка покрутил бокалом:


— Да нормальная баба. Ее отправили отсюда в Лондон.


— И давно?


— Пару месяцев назад, точно не помню.


— Скучаешь?


— Вовсе нет. Я не из тех, кто оглядывается назад.


Мы потягивали вино. Повисшее молчание не доставляло нам никакого чувства неловкости, наоборот, мы им наслаждались. Какие у него красивые подушки! Вельветовые и парочка из сатина цвета золота и слоновой кости. Я прижала к себе одну из них.


— Помнишь, заявил ты как-то раз, что будешь историю преподавать, — сказала я, — так вот, ты прикалывался, или как?


— Конечно, это не всерьез. Рад за тех, кто этим занимается, но я все же постараюсь скопить на домик.


Он сказал о преподавании в день, когда мы познакомились. Тогда мне было непонятно, шутит он или говорит правду. Да и сейчас яснее не стало. И я спросила:


— А вот если б у тебя уже был дом, чем бы ты занимался?


— Я? Никогда не думал об этом. Вряд ли это случится. Возможно, остался бы в Оксфорде, чтобы еще дел натворить. Но в любом случае углубляться в этом направлении не стоит. Уважаю тех, кто идет за своей мечтой, но сам предпочитаю стабильность.


Интересно, к чему это он?


— Но ведь может быть и хуже, - возразила я, - ни мечты, ни стабильности.


— Ава, давай так: мы по-любому умрем, но я хотя бы плачу по счетам.


— Не поспоришь.


— Сейчас наступают новые ревущие двадцатые.


— Банкиры-мудаки и проходимцы.


— Ну, не все банкиры мудаки.


— Но ты-то точно.


— Не поспоришь.


— Мне нравится болтать с тобой, — и тут до меня дошло, как глупо это звучит, но деваться было некуда — благодаря тебе я чувствую, как будто реально существую.


— Прекрасно.


— А тебе нравится со мной общаться?


— В принципе да. С тобой весело. Раз уж у меня есть эта комната и раз уж ты тут тоже живешь, то почему бы и нет.


— То есть тебе так удобно.


— Дело не в удобстве. Не делай из меня меркантильного урода. Я просто говорю, что это имеет смысл.


Казалось, он стал ко мне ближе, хотя и с места не сдвинулся.


— А если смысла не будет, то ты прекратишь меня звать?


— То есть, по-твоему я такой дурак, чтобы перестать делать то, что имеет смысл?


Я наклонилась к бутылке, чтобы наполнить бокал и мое колено ненароком задело его ногу.


— Дай помогу, — сказал он, придвигаясь и наливая вино.


Я выжидала.