Наис Долан. «Захватывающие имена»
На следующий вечер я рассказала своё предложение Джулиану. Между затяжками сигареты он одобряюще кивал головой на мои слова.
У тебя когда-нибудь были соседи по квартире? — спросила я.
Да, конечно, в Оксфорде и когда я только начинал свой путь в Лондоне. Большинство из них были хорошими. Однако, один парень был чокнутым. Это был мой последний год в универе. Он писал диссертацию о каком-то экзистенциальном кризисе. Вы бы слышали, как он расхаживает всю ночь, бормоча об этом. И он никогда не ел твердую пищу — он перемешивал все в этом большом грёбаном блендере. Жил на смузи. Я думаю, что он занял первое место среди однокурсников.
«Значит, иметь своё жилье лучше?»
«Гораздо лучше».
Ни один из нас не уточнил, что на самом деле он больше не живет один. Мы допили вино, и он пошел за новой бутылкой. У моих джинсов была дырка на шве в верхней части бедра. Я поковырялась в нем, затем резко убрала свою руку, когда услышала, как он возвращается.
Я сказала: «Какой была твоя последняя девушка?».
Он покрутил свой стакан. «Она была прекрасна. Ее отправили обратно в Лондон».
«Как давно это было?».
«Несколько месяцев назад».
«Жалеешь ли о чём-нибудь?».
«Нет, совсем нет. Я не склонен оглядываться назад».
Мы пили вино и наслаждались тишиной друг друга. Я заметила, что его подушки были прекрасны: корд с узором гальки, сатин цвета слоновой кости и золота. Одну я взяла и прижал к груди.
«То, что ты сказал раньше о желании стать учителем истории, — сказала я, — ты действительно просто нес пургу?»
'Именно так. Я рад, что другие люди занимаются этим, но я, предпочитаю цепляться за смутную перспективу владения домом».
Он сказал то же самое о преподавании истории, когда мы впервые встретились, и я не был уверен, шутит ли он. Я до сих пор не была уверен. Я сказала: «Что, если бы ты мог владеть домом, не прилагая для этого никаких усилий?»
«Я никогда не думал об этом, потому что это определенно не случится при нашей жизни. Возможно, я бы остался в Оксфорде и больше занимался историей. Но нет смысла думать об этом. Я очень уважаю людей, которые следуют своим увлечениям, но я предпочитаю стабильность».
Я задалась вопросом, какой смысл он вложил в эту фразу.
— Могло быть и хуже, — сказала я. «У тебя могло бы не быть ни увлечений, ни стабильности».
«Для ясности, Эйва: нам обоим итак ничего не приносит особого удовольствия, но, по крайней мере, хоть я и могу позволить себе оплатить аренду?».
«Именно так».
«Мы в самом деле часть новой "прекрасной эпохи"».
«Банкиры-мудаки и бездельники».
«Не все банкиры мудаки».
«Да, только ты».
«Только я».
«Мне нравится с тобой беседовать», — сказала я с некой глупостью. «Это заставляет меня ощущать себя такой живой, чувствовать себя по-настоящему».
«Действительно».
«Тебе нравится, что я здесь?».
«Да», — сказал он. — «С тобой хорошо. Если у меня есть это пространство, и мне нравится делить его с тобой, почему бы и нет».
«Ты имеешь в виду, что тебе это выгодно».
«Дело не в выгоде. Ты заставляешь меня чувствовать себя меркантильным. Я говорю, что это имеет смысл».
На диване он казался ближе ко мне, чем минуту назад, хотя и не двигался.
«Если это перестанет иметь смысл, ты перестанешь меня приглашать?» — спросила я.
«Ты имеешь в виду, стал бы я делать что-то, что не имело бы для меня смысла?»
Я наклонилась, чтобы наполнить свой стакан. Наши ноги соприкоснулись.
«Давай я», — сказал он и подойдя поближе стал наливать.
Я ждала, что он сделает дальше.