Ниша Долан «Увлекательные времена»

На следующий вечер я рассказала о ссоре Джулиану. Затягиваясь сигаретой, он кивал и поддакивал в нужных местах.

– Ты когда-нибудь жил с соседями по квартире? – спросила я.

– Конечно! В Оксфорде. А еще когда начинал в Лондоне. В большинстве своем это были отличные ребята. Был один тип, совершенно двинутый. В мой последний год в универе. Он писал диплом по какому-то там экзистенциональному вопросу. Было слышно, как он всю ночь колобродит и что-то зубрит. Ну и еще он совсем не ел твердую пищу – все пропускал через огромный долбаный блендер. Жил на одних смузи. Кажется, он стал лучшим студентом в своем потоке.

– Получается, что лучше жить одному?

– Гораздо.

Никто из нас не заострил внимание на том, что он, в сущности, больше не жил один. Мы допили вино, и он вышел за следующей бутылкой. На моих джинсах виднелась дырка на месте пахового шва. Я начала ее ковырять, но отдернула руку, как только услышала, что он возвращается.
Я спросила:

– А твоя предыдущая девушка – какая она?

Он повращал вино в бокале.

– Ничего. Ее перенаправили обратно в Лондон.

– Давно?

– Пару месяцев назад.

– Сожалеешь?

– Нисколько. Не имею привычки ворошить прошлое.
Мы продолжали пить вино и наслаждаться обоюдным молчанием. Я подметила его красивые диванные подушки – из шероховатого вельвета, золотого и кремового сатина. Я взяла одну и прижала к себе.

– Ты как-то говорил о том, что хочешь стать учителем истории, – сказала я. – Это же был бред сивой кобылы?

– Несусветный. Я, конечно, рад, что другие этим занимаются. Но что касается меня, то лучше уж я буду цепляться за туманную перспективу иметь свой собственный дом.

О том, чтобы преподавать историю, он рассказал мне при первой нашей встрече. И тогда я не была уверена, шутил ли он. И сейчас не была. Я спросила:

– А что, если бы у тебя был собственный дом, чем бы ты ни занимался?

– Я никогда об этом не думал, потому что в наше время такого точно не бывает. Возможно, я бы остался в Оксфорде и продолжил бы изучать историю.

– Но сейчас нет смысла на этом зацикливаться. Я безмерно уважаю тех, кто следует своим увлечениям, но сам я предпочитаю стабильность.

Хотел ли он этим что-то сказать, подумала я.

– Бывает и хуже, – сказала я вслух. – Можно не иметь ни увлечений, ни стабильности.

– Эва, давай начистоту: у нас обоих внутри дыра, но я, худо-бедно, способен оплачивать аренду.

– И не поспоришь.

– Мы и правда представители новой Прекрасной эпохи.

– Сволочи-банкиры и нищеброды.

– Ну, не все банкиры – сволочи.

– Ага, не все. Лишь ты один.

– Да, лишь я.

– Мне нравится с тобой разговаривать, – сморозила я, как тут же это поняла, глупость. – Я чувствую себя цельной, словно кто-то может подтвердить, что я реальная.

– Это же здорово!

– Тебе нравится, что я здесь?

– Да, – сказал он. – Мне хорошо в твоей компании. И раз у меня столько места, и я люблю делить его с тобой, то и нет причины считать иначе.

– Ты имеешь в виду, что тебе это удобно.

– Нет, не «удобно». Ты рисуешь меня расчетливым. Я просто говорю, что это вполне логично.

Сейчас на диване он казался мне ближе, чем минуту назад, хотя он вовсе не двигался с места.

– Если это перестанет быть логичным, ты больше не будешь меня к себе приглашать? – спросила я.

– Ты хочешь сказать, буду ли я делать что-то, что не имеет для меня смысла?

Я нагнулась, чтобы снова наполнить свой бокал. Моя нога коснулась его.

– Ну-ка, дай-ка я поухаживаю, – сказал он и навис рядышком, наливая вино.

Я ждала.