«Волнующий вечер» Наис Долан

Следующим вечером я обратилась к Джулиану с вопросом, который меня всегда интересовал, на что он кивнул, вновь затягиваясь сигаретой.

— Ты когда-нибудь снимал с кем-нибудь квартиру?

— Да, было дело. В Оксфорде, и когда только в Лондон приехал. Большинство из них были хорошими соседями, но один выводил меня из себя. Это был последний год универа. Он писал диссертацию по какой-то там проблеме экзистенциальности. Ты бы слышала как он по ночам ходил кругами по комнате, бурча себе что-то под нос. А ещё он никогда не ел твёрдую пищу — абсолютно всё клал в чёртов гигантский блендер. Зависел от смузи. Думаю, был одним из лучших студентов на потоке.

— Так что, лучше иметь своё собственное местечко?

— Спрашиваешь.

Никто из нас не посчитал нужным напоминать о том, что сейчас Джулиан живёт не один. Допили оставшуюся бутылку вина, и он пошёл за ещё одной. На внутренней стороне моих джинс обнаружилась дырка, прямо возле бедра. Я ткнула в участок открытой кожи, затем резко отдёрнула руку, услышав приближающиеся шаги.

— Опиши свою бывшую, — я взглянула на него.

Он покрутил свой бокал: «Хорошенькая. Но ей пришлось вернуться в Лондон».

— Как давно это было?

— Несколько месяцев назад.

— Жалеешь?

— Нет, не особо. Я не привык оглядываться на прошлое.

Мы допили вино и дальше наслаждались компанией друг друга в тишине. Его диванные подушки, как я заметила, были очень красивыми — вельветовые, слегка шероховатые, и сатиновые, цвета слоновой кости и золота. Я взяла одну из них и крепко прижала к груди.

— Ты говорил, что хочешь быть учителем истории, — вновь раздался мой голос, — признайся, ты мне голову морочил?

— Конечно. Я рад, что другим эта работа по душе, но я бы предпочёл иметь свой дом. Хотя возможность этого практически равна нулю.

Про учителя истории Джулиан упомянул когда мы впервые встретились. Тогда я не поняла, шутит он или нет. И до сих пор не уверена. Мне стало интересно: «Что было бы, если бы у тебя уже был дом? Чем бы ты занимался?»

— Я никогда не задумывался об этом. Такое невозможно представить в нашей-то жизни. А так... Скорее всего остался бы в Оксфорде и дальше занимался историей. Но сейчас бессмысленно это обсуждать. Я уважаю каждого, кто полностью отдаётся своему делу, но лично я предпочитаю стабильность.

«Интересно, он так выражает свою мнение?»

— Могло быть и хуже, — пессимистично заметила я. — Ни стабильности, ни желаний.

— Ава, давай начистоту — мы с тобой смотрим на мир мёртвыми глазами, но я хотя бы могу платить коммуналку.

— И то верно.

— Мы принадлежим к новой belle époque*.

— Засранцы-банкиры и бездельники.

— Не все банкиры такие.

— Ага, только ты.

— Ага, только я.

— Мне нравятся наши беседы, — произнесла я, осознавая, как глупо это прозвучало. — Разговаривая с тобой я чувствую себя значимой, будто... существую.

— Это хорошо.

— Тебе нравится моя компания?

— Да, — ответил он, — с тобой уютно. И если есть возможность тут посидеть, нам ничего не мешает, и я могу поделиться своими мыслями — то почему бы и нет.

— «Удовлетворяет твои требования»?

— Не говори так. Неужели я звучу так педантично? Просто в этом есть смысл.

Показалось, будто он стал ближе, чем минуту назад, хоть и не двигался с места.

— Если в этом больше не будет смысла, ты перестанешь меня звать? — поинтересовалась я.

— Ты имеешь в виду, буду ли я делать что-то бессмысленное?

Я наклонилась, чтобы наполнить свой бокал. Наши колени соприкоснулись.

— Так, дай-ка мне, — сказал он и наклонился ближе, наливая вино.

Я затаила дыхание.

*belle époque - (фр.) прекрасная эпоха (период европейской истории между 1890 и 1914 годами.) Период ускоренного технического прогресса, экономических успехов, мира в политических отношениях.