На следующий вечер я рассказала про нашу ссору Джулиану. Он, куря сигару, понимающе поддакивал и утвердительно качал головой.
- Ты жил с кем-нибудь? - спросила я.
- Конечно, в Оксфорде, и когда начинал в Лондоне. Соседи в основном были ничего, но на последнем курсе попался один придурок. Он писал диссертацию про какую-то экзистенциальную чушь. По ночам только топал и бормотал про нее. Всю еду перемалывал в своем дебильном блендере, жил на одних пюре. Он наверняка был самым умным на потоке.
- То есть лучше иметь свое жилье?
- Намного лучше.
Никто из нас и не упомянул, что Джулиан уже не живет один. Мы выпили все вино, и он пошел за новой бутылкой. Мои джинсы были протерты на внутреннем шве у бедра. Я начала трепать нитки, но отдернула руку, когда он вернулся.
- Расскажи про свою последнюю девушку.
Он покрутил бокал.
- Хорошая была. Но вернулась в Лондон.
- Когда?
- Пару месяцев как.
- Скучаешь?
- Вообще нет. Я не привык оборачиваться назад.
Мы выпили вино и наслаждались нашим обществом в тишине. Там подушки были красивые: из вельвета и сатина, золотого и бежевого цветов. Я взяла одну и прижала к груди.
- А про учителя истории? Ты же просто хотел меня наколоть? - спросила я.
- Конечно. Учителя молодцы, но я хочу хоть какую-то надежду купить дом.
Джулиан сказал мне, что собирался стать учителем истории, когда мы встретились в первый раз, но мне показалось, что он просто пошутил. Я до сих пор не была уверена.
- А если бы у тебя просто так был дом?
- Я никогда и не думал: в этой жизни такое точно не светит. Может я бы тогда дальше изучал историю в Оксфорде. Но что об этом говорить? Я уважаю людей, которые следуют своим мечтам, но я предпочитаю стабильность.
Интересно, он действительно так думал?
- Бывает и хуже, - сказала я, - можно быть и без мечты, и без стабильности.
- То есть, Ава: мы оба без мечты, но я по крайней мере могу снимать жилье.
- Именно.
- Мы новое поколение бель-эпок[1].
- Конченые банкиры и отщепенцы.
- Не все банкиры конченые.
- Конечно, только ты.
- Только я.
- Мне нравится с тобой разговаривать, - сказала я и поняла, что не к месту. - Я чувствую себя настоящей, как будто кто-то говорит мне, что я есть.
- Прекрасно.
- Ты рад, что я пришла?
- Да, - ответил он, - мне с тобой нравится. И почему бы мне тебя не пригласить, если есть куда и мне приятна твоя компания.
- В смысле тебе это подходит.
- Не «подходит». Не надо делать из меня циника. Я просто говорю, что это имеет смысл.
Казалось, что он теперь сидел на диване ближе ко мне, хотя и не сдвинулся с места.
- А если это перестанет иметь смысл, ты больше меня не пригласишь?
- В смысле, сделаю ли я что-то для меня бессмысленное?
Я наклонилась, чтобы налить себе еще вина. Наши ноги соприкоснулись.
- Дай помогу, - ответил он и навис надо мной, наполняя бокал.
Я замерла.

[1] с фр. «прекрасная эпоха»; период европейской истории с 1871 по 1914 гг., для которого характерен культурный и научный расцвет.