На следующий вечер я рассказала Джулиану об этом разговоре. В перерывах между затяжками он кивал и поддакивал, где нужно.


— Ты когда-нибудь жил с соседями по квартире? — спросила я.
— Конечно, в Оксфорде, и когда я только переехал в Лондон. Большинство было нормальными. Но один парень был совсем чокнутый. Тогда я учился на последнем курсе универа, а он писал диссертацию о какой-то проблеме бытия и целыми ночами слонялся по квартире, бубня об этом. И ещё он никогда не ел твердую пищу, а взбивал ее в чертовом блендере. Питался одними смузи. Думаю, в тот год он стал лучшим студентом.


— Значит, лучше жить одному?
— Определенно.


Никто из нас не отметил тот факт, что он уже жил не один. Мы закончили бутылку вина, и он пошел за другой. На внутренней части моих джинс, на бедре, была дырка. Я ковыряла ее и отдерунла руку, как только услышала его приближающиеся шаги.


—Какой была твоя девушка? — я поинтересовалась.


Он покрутил бокалом.


— Хорошой. Ее отправили обратно в Лондон.
— Давно?
— Несколько месяцев назад.
— Ты жалеешь об этом?
— Нет. Я не имею привычки жалеть о прошлом.


Мы пили вино и наслаждались молчанием. Я заметила, что у него были красивые подушки: из вельвета-рубчика и сатина цвета золота и слоновой кости. Я обняла одну из них.


— Когда ты мне сказал, что хочешь быть учителем истории, ты просто прикалывался надо мной? — я нарушила тишину.
— Да. Я рад, что другие люди занимаются этим, но меня больше привлекает возможность иметь собственный дом.


Он сказал это в нашу первую встречу, но я не поняла, шутит ли он. И даже в тот момент я все еще не знала было ли это шуткой.


— Что, если бы у тебя был свой дом вне зависимости от того, чем ты занимаешься? — я спросила.
— Я не задумывался об этом, потому что в нашей жизни это вряд ли возможно. Наверное, я бы остался в Оксфорде и налег на историю. Но нет смысла думать об этом. Я уважаю тех, кто верен своему делу, но я предпочитаю стабильность.


Интересно, думал ли он, что в его словах будет какой-то смысл.


— Все могло быть хуже, — продолжила я, — у тебя могло бы не быть ни увлечений, ни стабильности.
— Позволь уточнить, Ава, мы оба мертвы в душе, так как пожертвовали своими увлечениями, но я хотя бы могу платить аренду, так?
— Так.
— Мы представители новой прекрасной эпохи.
— Эпохи козлов-банкиров и нахлебников.
— Не все банкиры козлы.
— Ага, только ты.
— Только я.
— Мне нравится разговаривать с тобой, — сказала я, но позже поняла, что звучало это довольно глупо, — это позволяет мне чувствовать себя живой. Как будто кто-то подтверждает факт того, что я реальна.
— Хорошо.
— Тебе нравится, что я здесь?
— Да, — ответил он, — с тобой приятно проводить время. И раз уж у меня есть квартира и мне в удовольствие делить ее с тобой, я не вижу причин не делать этого.
— Хочешь сказать тебе это подходит.
— Я не имел в виду «подходит». Звучит будто я строю планы в угоду себе. Я хочу сказать, что в этом есть смысл.


Мне показалось, что он приблизился ко мне, хотя он и не шевелился.


— А если бы это стало бессмысленно, ты бы перестал звать меня к себе? — спросила я.
— То есть сделал бы я что-то, что не имеет для меня никакого смысла?


Я наклонилась, чтобы снова налить вина, и наши ноги соприкоснулись.


— Давай я помогу, — предложил он, приблизившись, и наполнил бокал.


Я ждала.