Назавтра вечером я пересказала спор Джулиану. Между затяжками он кивал и где надо поддакивал.

— А ты уже с кем-нибудь делил квартиру? — спросила я.

— Конечно, в Оксфорде, да еще поначалу в Лондоне. В основном нормальные соседи попадались. Один правда полный псих был. На последнем курсе универа. Он диссертацию писал по какой-то экзистенциальной дилемме. Всю ночь было слышно, как он бродит и бормочет себе что-то под нос. А еще он никогда не ел твердую пищу — все через свой долбаный здоровенный блендер пропускал. Одними смузи питался. Думаю, у себя на курсе он лучшим был.

— Так значит одному жить лучше?

— Значительно лучше.

Мы оба промолчали о том, что вообще-то он больше не живет один. Мы допили вино, и он пошел еще за одной бутылкой. У меня джинсы разошлись по шву на внутренней стороне бедра, сверху. Я нащупала дырку, а как только услышала, что он возвращается, отдернула руку.

Я спросила:

— Твоя последняя девушка. Какой она была?

Он повертел бокал.

— Да нормальная. Ее обратно в Лондон отослали.

— Как давно?

— Пару месяцев назад.

— Жалеешь?

— Нет. Не о чем. Не люблю жить прошлым.

Мы пили вино и наслаждались тишиной. Я обратила внимание, какие красивые у него на диване подушки: вельветовые — серо-бежевые, и атласные — золотистые и цвета слоновой кости. Я взяла одну и прижала к груди.

— А по поводу работы школьным учителем ты и правда просто так ляпнул? — спросила я.

— Разумеется. Хорошо, что есть те, кто этим занимается, но сам бы я, все-таки, предпочел хоть призрачную перспективу когда-нибудь владеть домом.

Он упомянул о преподавании истории, когда мы впервые встретились, и я не поняла тогда, шутит он или нет. Да и до сих пор не поняла. Я спросила:

— А что, если бы у тебя в любом случае появился дом? Независимо от рода занятий.

— Никогда об этом не думал, потому что на нашем веку это совершенно точно никогда не произойдет. Возможно, остался бы в Оксфорде и продолжил изучать историю.

Да нечего на этом зацикливаться. Я, конечно, безгранично уважаю людей, которые всецело отдаются любимому делу, но сам предпочитаю стабильность.

Интересно, он правда так думает?

— Может ведь быть и хуже, — сказала я. — У тебя может не быть ни любимого дела, ни стабильности.

— Просто для справки, Ава: мы ведь с тобой оба толком не живем, но по крайней мере я могу платить за квартиру.

— Это да.

— Представители «бель-эпок» наших дней. Вот кто мы с тобой.

— Козлы банкиры и тунеядцы.

— Не все банкиры козлы.

— Ага, только ты.

— Только я.

— Мне нравится с тобой болтать, — признала я, что, надо сказать, было довольно глупо. — Чувствую себя настоящей, будто кто-то подтвердил мне, что я и правда существую.

— Классно.

— Тебе нравится, что я здесь?

— Да, — ответил он. — С тобой приятно проводить время. И раз уж у меня есть эта квартира, и мне нравится делить ее с тобой, не вижу причины, почему я должен себе в этом отказывать.

— В смысле, тебе так удобно.

— Да не «удобно». Тебя послушать, так я расчетливый какой-то. Просто говорю, что это целесообразно.

Казалось, расстояние между нами сократилось, хотя он не сдвинулся со своего места на диване.

— А если бы стало нецелесообразно, ты бы меня перестал приглашать? — спросила я.

— Имеешь в виду стал бы я делать то, что не имеет смысла лично для меня?

Я потянулась долить себе еще вина. Наши ноги соприкоснулись.

— Давай я, — предложил он, и склонился надо мной, пока наливал.

Я ждала.