На следующее утро я пересказала наш спор Джулиану. Он выслушал, попеременно затягиваясь сигаретой и кивая в положенных местах.

– А ты когда-нибудь снимал квартиру вскладчину? – спросила я.

– Конечно, и в Оксфорде, и на первых порах в Лондоне. В основном соседи нормальные попадались. С одним только психом не повезло. На последнем курсе в универе. Он писал диссертацию о каких-то экзистенциальных наворотах и вечно шагал из угла в угол, бормоча себе под нос. А еще он не ел по-человечески – все перемалывал в блендере. Так и жил на одних коктейлях. При этом был чуть ли не первым отличником на потоке.

– Значит, одному жить лучше?

– Несравнимо.

О том, что Джулиан, вообще-то, жил больше не один, никто из нас не заикнулся. Мы допили вино, и он пошел за новой бутылкой. Я принялась было ковырять дырку возле ширинки на джинсах, но сразу одернула руку, заслышав его шаги.

– Расскажи про свою последнюю подружку, – попросила я.

Джулиан задумчиво повертел стакан.

– Ничего была девчонка. Ее перевели обратно в Лондон.

– Давно?

– Пару месяцев назад.

– И ты не жалеешь?

– Нисколько. Я не из тех, кто оглядывается назад.

Какое-то время мы сидели и пили вино, наслаждаясь взаимным молчанием. Кстати, у него классные диванные подушки: серые бархатные и золотые с кремовым из сатина. Взяв одну, я обхватила ее руками и прижала к груди.

– Слушай, когда ты говорил, что мечтал стать учителем истории, ты мне лапшу на уши вешал?

– Разумеется. Слава богу, желающих хватает, потому что лично меня больше привлекает перспектива однажды обзавестись собственным домом.

О преподавании истории он упомянул во время нашей первой встречи, и я с тех пор все гадала, шутил он или говорил серьезно.

– А если бы ты мог позволить себе дом независимо от рода занятия?

– Зачем думать о том, чего не бывает? Наверное, остался бы в Оксфорде и продолжал заниматься историей. Только я не вижу смысла в пустых мечтаниях. Я очень уважаю тех, кто следует своему призванию, но сам выбираю достаток.

Интересно, а в своем высказывании он видел смысл?

– Хуже, когда нет ни призвания, ни достатка.

– Ава, давай начистоту: мы оба равно пропащие души, только я по крайней мере способен платить аренду, правильно?

– Ну, вроде того.

– Мы с тобой – типичные представители новой «Прекрасной эпохи».

– Подонки банкиры и приживалки.

– Не все банкиры подонки.

– Ага, один ты.

– Один я.

– Обожаю с тобой говорить, – ляпнула я как идиотка. – Я все равно что официальное признание получила, подтверждение, что существую.

– Всегда пожалуйста.

– А тебя радует мое присутствие?

– Ну да, с тобой ненапряжно. У меня места много, отчего не поделиться?

– Ты хочешь сказать, я тебя устраиваю?

– Не то чтобы «устраиваешь». Как-то уж слишком расчетливо звучит. Я бы сказал, твое присутствие здесь не лишено смысла.

Мне вдруг показалось, что пространство между нами сократилось, хотя Джулиан не двинулся с места.

– То есть, пропади во мне смысл, ты и приглашать перестанешь?

– Ты спрашиваешь, стану ли я делать то, в чем не вижу смысла?

Я потянулась за бутылкой, наши колени соприкоснулись.

– Давай я, – предложил Джулиан и навис надо мной, наполняя стакан.

Я выжидала.