Я рассказала Джулиану о споре на следующий вечер. Он кивал на самых интересных местах в перерывах между затяжками сигаретой.

– Ты никогда не жил вместе с кем-то в квартире? – спросила я.

– Жил, конечно. В Оксфорде. И как только переехал в Лондон. Соседи, в основном, попадались хорошие. Вот один парень был абсолютным психом. Я тогда заканчивал университет, а он писал диссертацию о каком-то экзистенциальном вопросе и постоянно бормотал об этом, ходя по всей квартире. Он вообще не ел твёрдую пищу – пихал всё в огромный блендер, жил только на смузи. Кажется, он был самым умным студентом на своём курсе.

– В своей квартире жить лучше?

– Намного.

Ни я, ни Джулиан не упомянули, что он теперь живёт не один. Мы допили вино, и он пошёл за ещё одной бутылкой. Мои джинсы порвались по внутреннему шву на бедре. Я ковыряла дырку пальцем, но резко убрала руку, когда услышала, что Джулиан идёт обратно.

– Какой была твоя последняя девушка? – спросила я.

– Нормальной. Её отправили обратно в Лондон, – крутил он бокал вина.

– Давно?

– Пару месяцев назад.

– Жалеешь?

– Нет, не жалею. Я стараюсь не жить прошлым.

Мы пили вино и наслаждались тишиной друг друга. У него были очень красивые подушки: из ребристого вельвета, сатина цвета слоновой кости и золотые. Я взяла одну и прижала её к груди.

– Ты правда врал, – начала я. – Когда говорил, что хочешь стать учителем истории?

– Да. Пусть этим занимаются другие, я предпочитаю цепляться за маловероятную возможность покупки дома.

Он сказал про уроки истории в нашу первую встречу, и я не поняла, шутит он или нет. До сих пор не понимаю.

– А если бы ты мог купить дом, работая на любой должности?

– Я никогда об этом не думал, потому что это невозможно в наше время. Наверное, я бы остался в Оксфорде и занимался историей. Но нет смысла на этом зацикливаться. Я уважаю людей за их страсть к чему-то, но сам предпочитаю стабильность.

Интересно, вкладывал ли он в эту фразу какой-то смысл?

– Всё могло быть хуже, – сказала я. – У тебя могло не быть ни интересов, ни стабильности.

– Эйва, мы, конечно, оба чувствуем себя ничтожно, но у меня хотя бы есть деньги на аренду.

– Действительно.

– Мы выходцы из новой Прекрасной эпохи.

– Бездельники и банкиры-придурки.

– Не все банкиры – придурки.

– Да, только ты.

– Только я.

– Мне нравится с тобой общаться, – произнесла я как-то нелепо. – Я сразу чувствую себя очень уверенно, как будто кто-то точно знает, что я настоящая.

– Хорошо.

– Ты не против, что я тут?

– Нет, – ответил он. – С тобой приятно общаться. Почему бы и нет? Раз уж у меня есть квартира, и мне приятно, что ты здесь.

– То есть, я тебе подхожу?

– «Подхожу» звучит так, будто я какой-то расчётливый. Просто есть смысл в том, что ты здесь.

Кажется, что он теперь сидит ближе ко мне, хотя и не двигался.

– Когда смысла больше не будет, ты перестанешь меня приглашать? – спросила я.

– Хочешь узнать, делаю ли я что-то, что не имеет для меня смысла?

Я наклонилась вперёд, чтобы налить себе вина. Мы коснулись друг друга ногами.

– Стой, давай я, – сказал он и наклонился ближе ко мне, пока наливал вино.

Я ждала.