Вечером я пересказала весь спор Джулиану. Он внимательно слушал, курил и кивал между затяжками. Я спросила:

- А у тебя были когда-нибудь соседи по квартире?

- Ну конечно, в Оксфорде, и потом, когда я только приехал в Лондон. Большинство были нормальные люди, но один настоящий чудик. Мы учились на последнем курсе, писали дипломы. У него была тема – какая-то экзистенциальная загогулина, и вот он всю ночь ходит туда-сюда и бормочет, сочиняет. И ел всё только из блендера, понимаешь, ничего кроме смузи! Наверняка стал первым в рейтинге на своем факультете.

- Своя квартира куда лучше.

- Ещё бы.

А в его квартире поселилась я. Об этом мы промолчали. Бутылка закончилась, и Джулиан пошёл за второй. Задумавшись, я стала расковыривать дырку на джинсах, по внутреннему шву…и отдернула руку, услышав его шаги.

- Какая у тебя была девушка до меня?

Он покрутил бокал и ответил:

- Хорошая. Но она вернулась в Лондон.

- Давно?

- Несколько месяцев назад.

- Не скучаешь по ней?

- Нет, ничего такого. Я вообще по жизни не оглядываюсь.

Мы пили вино и с удовольствием молчали. Я обратила внимание на диванные подушки – тёмно-серый вельвет, золотистый и слоновой кости сатин – они были так хороши, что я взяла одну из них и прижала к груди.

- А когда ты говорил, что хотел бы преподавать историю – ты, значит, просто трепался?

- Увы! Рад за тех, кто этим занимается – ну а меня устроит скромное будущее домовладельца.

Про мечту о преподавании он мне говорил ещё при первой встрече, и до сих пор я не поняла, в шутку это было или серьёзно. Я спросила:

- Ну а если бы дом у тебя был в любом случае – что бы тогда ты делал?

- Не задумывался – в этой жизни такому не бывать. Может, остался бы в Оксфорде, занимался историей… Но смысла нет зависать на таких мыслях. Тех, кто посвящает себя любимому делу, я уважаю. А мне важнее стабильность.

Не в меня ли он метит?

- А бывает, - сказала я, - что нет ни любимого дела, ни стабильности…

- Ава, давай начистоту: мы с тобой, конечно, оба не нашли своего призвания, но согласись, что я по крайней мере в состоянии платить за квартиру.

- И ещё какую…

- Мы как «прекрасная эпоха», понимаешь?

- Конченые тунеядцы и банкиры-засранцы?

- Ну, не все банкиры – засранцы…

- Конечно нет – только ты.

- Да, только я один.

- С тобой классно разговаривать, - сказала я, удивляясь, как глупо это звучит, - ты мне возвращаешь чувство реальности.

- Вот и хорошо.

- Тебе нравится, что я живу у тебя?

- Нравится. С тобой интересно. У меня есть квартира, и мне хорошо, когда ты рядом – почему тогда нам не жить вместе?

- Хочешь сказать, тебя это устраивает?

- Устраивает – это что-то из области расчёта? Я говорю не про расчёт, а про гармонию.

Джулиан сидел на том же месте, но мне вдруг показалось, что он придвинулся ближе ко мне.

- А если гармония закончится – попросишь меня на выход?

- Проще говоря, стал бы я терпеть что-то неприятное для меня?

Я потянулась к бутылке, чтобы налить себе ещё, и задела его колено.

- Давай я, - сказал Джулиан и наклонился, наполняя мой бокал. Я замерла в ожидании.