Следующим вечером я рассказала Джулиану о размолвке с подругами. Между затяжками сигаретой он кивал и поддакивал там, где надо.

- У тебя соседи по квартире были? – спросила я.

- Конечно. И в Оксфорде, и в Лондоне, когда я начинал карьеру. Отличные ребята, лишь один попался чокнутый. Я заканчивал универ, а этот крендель писал диссертацию по проблематике экзистенциализма. Ночами было слышно, как он ходит взад-вперед и бормочет свои тезисы. Ничего не ел в твердом виде – все пихал в огромный чертов блендер. Жил на коктейлях. По-моему, заткнул за пояс всех сокурсников.

- Значит, свое гнездышко лучше?

- Не сравнить.

Никто из нас не заикнулся, что Джулиан на самом деле больше не живет один. Мы допили вино, и он пошел за второй бутылкой. На мне были джинсы с дыркой по внутреннему шву, почти у ширинки. Я ощупала изъян, но услышав, что Джулиан возвращается, отдернула руку.

- Какой была твоя последняя подружка? – спросила я.

Он повертел бокал.

- Славная девчонка. Ее отправили обратно в Лондон.

- Давно?

- Несколько месяцев назад.

- Жалеешь?

- Нет, ни капли. Я не склонен вспоминать о прошлом.

Мы потягивали вино и молчали, наслаждаясь тишиной. Я положила глаз на прелестные диванные подушечки: вельветовые, с атласной вышивкой цвета золота и слоновой кости. Одну я взяла и прижала к груди.

- Ты как-то сказал, что хочешь быть учителем истории. Выходит, просто морочил мне голову? – спросила я.

- Конечно. Я рад за всех учителей истории, но сам лелею смутную мечту о собственном доме.

О желании преподавать историю Джулиан поведал мне при первой же встрече. Шутил он или нет, я не поняла до сих пор.

- А если дом, считай, в кармане и можно делать, что угодно?

- Я об этом никогда не думал, так же не бывает в нашей жизни. Может, остался бы в Оксфорде и посвятил себя истории. Впрочем, обсуждать тут нечего. Я очень уважаю тех, кто вдохновенно служит делу, но предпочитаю стабильность.

Хм. Намеренно он так ответил или нет?

- Могло быть и хуже, - сказала я. - Ни огонька в глазах, ни стабильности.

- Ава, давай начистоту. Огонек в глазах – не про нас, но могу я худо-бедно платить аренду?

- В общем, да.

- У нас не жизнь, а прямо-таки новая Прекрасная эпоха.

- Банкиров-жадин вместе с должниками.

- Не все банкиры жадные.

- Кроме тебя, конечно.

- Вот именно.

- Мне нравится с тобой общаться, - сказала я, осознавая, что несу какой-то вздор. - Будто кто-то может подтвердить, что я живая. Это придает уверенности.

- Я рад.

- Хочешь, будем вместе?

- Почему бы и нет, - ответил он. – С тобой совсем не скучно, и я люблю дать похозяйничать тебе в моей квартире.

- То есть, тебе так удобно.

- Так не «удобно», а разумно. Зачем приписывать мне меркантильность?

Показалось, он стал ближе ко мне на диване, хотя не шелохнулся.

- А если это перестанет быть разумным, то и на порог не пустишь?

- Хочешь знать, могу ли я делать глупости?

Я потянулась, чтобы наполнить бокал. Мы соприкоснулись коленями.

- Давай-ка лучше я, - предложил Джулиан. Наливая вино, он склонился ко мне совсем близко.

Я ждала.