На следующее утро я озвучила довод Джулиану. Он кивал и уместно поддакивал, потягивая сигарету.

— Тебе доводилось делить комнату с кем-то? — спросила я.

— Конечно, в Оксфорде. А еще когда я только приехал в Лондон. Как правило, это были адекватные люди. Был один наглухо чокнутый. Я тогда учился на последнем курсе. Тот тип писал диссер о какой-то существенной проблеме. Ночи напролет нарезал круги по комнате и бубнил себе под нос материал. И я никогда не видел, чтобы он что-то хрумкал. Всю пищу он прогонял через блендер. Сплошные пюрешки. Думаю, он сдал на «отлично» первый со всего курса.

— Так жить в своей комнате лучше?

— На порядок.

Ни я, ни он не стали упоминать, что Джулиан теперь вообще-то жил не один. Вино кончилось, и он пошел еще за бутылкой. Я стала ковырять дырку на джинсах, они слегка разошлись по шву между ног. Заслышав его шаги, я отдернула руку.

— А твоя бывшая, вообще какая себе? — задала я вопрос.

Джулиан покрутил бокал в руках.

— Ничего такая. Ее отправили обратно в Лондон.

— И давно?

— Сколько-то месяцев.

— Жалеешь?

— Не, нисколько. Я не привык оглядываться.

Вино было выпито, и в разговоре наступила приятная пауза. Меня привлекли красивые подушки на диване. Одна вельветовая в серенький рубчик, две из сатина — золотого и кремового. Я взяла одну и крепко прижала к груди.

— Ты сказал до этого, что хочешь быть учителем истории, — нарушила я тишину, — Ну ты же гонишь?

— Естественно. Учителем быть не зазорно, но хотелось бы все-таки рассчитывать купить дом.

Джулиан сказал мне о желании быть учителем истории, еще когда мы только встретились. Я тогда не поняла, шутит ли он. Да и сейчас яснее не стало.

— А если бы тебе был по карману дом при любой работе?

— Это уж точно не нашем веку, так что никогда об этом не думал. Наверное, остался бы в Оксфорде и учил бы историю, — ответил Джулиан. — Но нет смысла на этом зацикливаться. Всецело уважаю тех, кто горит призванием, но мне по душе стабильность.

«Интересно, это правда для него аргумент?» — подумала я.

— А может быть куда хуже, — произнесла я. — Может не быть ни призвания, ни стабильности.

— Ава, вот начистоту. Нам обоим безразличны наши занятия, но ведь у меня же хотя бы есть деньги заплатить за жилье?

— Это точно.

— Мы — новая belle époque*.
---- сноска ----
* Прекрасная эпоха (фр.)
------------

— Мразотные банкиры и дармоеды.

— Не все банкиры мразотные.

— Да, только ты такой.

— Только я.

— Приятно с тобой разговаривать, — сказала я и осознала, что звучу глупо. — Чувствую себя не пустым местом, будто кто-то дал знать, что я существую.

— Вот и хорошо.

— Ничего, что я у тебя тут?

— Ничего, — ответил он. — С тобой приятно находиться. Раз уж я обзавелся комнатушкой, и готов делить ее с тобой, то с чего бы вдруг.

— Значит, тебя всё устраивает.

— Ну что значит «всё устраивает». Будто я взял и осознанно принял решение. Я просто говорю, что это не лишено смысла.

Джулиан будто придвинулся ко мне на диване, хотя он вообще не пошевелился.

— А если смысл пропадет, ты меня и не позовешь больше? — спросила я.

— То есть ты хочешь знать, пойду ли я поперек смысла?

Я наклонилась наполнить бокал, и мы соприкоснулись ногами.

— Давай я, — предложил Джулиан и стал наливать вино совсем рядом со мной.

Я замерла в ожидании.