Operaland

Ian Strasfogel ‘Operaland’


Когда репетиция наконец закончилась, Эгон отвел меня в сторону и заявил:

— Ваш тенор есть профнепригоден.

— Он же новичок, совсем без оперной подготовки. Я с ним позанимаюсь.

— Бесполезно.

— Поверь, я знаю, о чем говорю. Мы исправим самые досадные упущения.

— А вступать вовремя? А различать нюансы? Что ты с этим будешь делать?

— Ну, это входит в твою компетенцию, Эгон.

— Na ja(1), но он есть такой бездарный, что даже не может держать темп. — Последнее можно было сказать и об Эгоне, но я промолчал.

— Да ладно тебе, это же первая репетиция. Дай ему шанс — и он проявит себя.

— Никогда в жизни — ни в этой, ни в будущей.

— Lieber(2) Эгон, где твой оптимизм?

— Отсутствует. Я вéнец.

В отличие от дирижерских способностей Эгона, его своеобразный юмор мне нравился. Я настаивал, что нужно дать бедняге шанс, Эгон возражал, и тут Полина, которая внимательно слушала наш разговор, начала в красках рассказывать о своем последнем выступлении в роли мадам Баттерфляй в Брюсселе, где ее партнером был знойный мексиканец, Хорхе Альворадо, высокий, не больше тридцати лет, с голосом теплым, как неаполитанское солнце.

— Прекрасно, cara(3), — отрезал я, — но рано делать выводы после первой репетиции.

— Еще одна такая репетиция — и мы говорим вам «аривидерчи».

— То есть, вы откажетесь от участия в постановке? А как же контракты?

— Мы в самодеятельности не участвуем. Я не могу репетировать до посинения ради какого-то продавца обуви.

— Вообще-то автомобилей.

— Тем более. Он загрязнять воздух, — подхватил Эгон. — Ему абсолютно нечего делать в опере.

— Эгон, давайте будем терпимее.

— Warum(4)?

— Во-первых, у нас контракты. И потом, к концу репетиции Ричард начал петь лучше.

— «Лучше» — совсем не значит «хорошо», — заметила Полина.

— Ну, если вы так уверены в своем решении, поговорите с руководством прямо сейчас, пока можно найти замену.

— Ах, но ведь Дженнингс есть полный профан, он ничего не смыслит в опере. — Здесь Эгон был прав. Роджер Дженнингс занял пост директора Калгарийского оперного театра после того, как помог местной зернохранилищной компании получить немного прибыли. Попечительский совет, руководствуясь, несомненно, безграничной мудростью, ожидал от него таких же результатов в области оперы. Вскоре, однако, иллюзии рассеялись, оставив культурное учреждение под руководством самого заурядного менеджера. — Боюсь, что если мы пойдем к Дженнингсу, — сказал Эгон, — он может найти кого-то и похуже.

— Увы, не исключено.

— Что же будем делать? — спросила Полина.

— Давайте так. Несколько дней мы будем репетировать второй акт, в котором тенор не задействован, а я пока быстренько его натаскаю. Кто знает, вдруг случится чудо?

— А вдруг нет, — ответила Полина.

Перспектива давать уроки Ричарду приводила меня в ужас. Как сделать, чтобы немолодой некомпетентный мужлан стал хотя бы отдаленно похож на юного влюбленного героя Пуччини?

Ричард сопротивлялся мне на каждом шагу, но не из-за гордости или вредности, а из-за полного отсутствия оперной подготовки. До этого он обучался только музыке и пению — никаких курсов актерского мастерства или сценического движения. А актерство, несмотря на кажущуюся легкость, представляет собой сложную, многогранную дисциплину, которую осваивают долго и упорно. Я пытался убедить Ричарда, что основная задача актера — вжиться в заданную ситуацию и реагировать на нее наиболее естественным образом, но он оставался глух к моим словам. Он только кривлялся и принимал нелепые позы. Я отчаянно пытался хоть на мгновение увидеть правдоподобную игру, перевоплощение в персонажа. Увы, совершенно напрасно.

Среди полного мрака безнадежности блеснули, однако, лучики света, которые не дали мне полностью упасть духом. Оказалось, что Ричард хорошо воспринимает практические советы. Он прекрасно выполнял простые и четкие инструкции, если в них отсутствовали такие абстрактные понятия, как «правдопобная игра» и «перевоплощение в персонажа». Так мы наконец добились того, что он перестал петь куда-то за кулисы. Он научился разворачиваться таким образом, чтобы голос шел в зал, но при этом было видно, что он обращается к партнерше. Он даже избавился от странных повадок робота.

Через три дня напряженной работы Ричард уже не казался таким неопытным и нелепым, как прежде. Удалось ли ему создать образ пылкого молодого возлюбленного? Смог ли он убедительно преобразиться в Пинкертона? Ничуть.



---
(1) Ну да (нем.).
(2) Дорогой (нем.).
(3) Дорогая (ит.).
(4) Зачем? (нем.)