Ян Страсфогель

Опералэнд

Как только репетиция с большим трудом подошла к концу, Игон отвел меня в сторону и сказал «Этот тенор абсолютно невыносим. Он неподготовленный, недоученный. Я проведу для него мастер-класс тет-а-тет».
– Ему уже не поможет.
– Но ты же знаешь, я умнее. Думаю, что смогу сгладить некоторые наиболее заметные недостатки.
– А то, что он не с опозданием вступает в партию, то что ему недостает мастерства? Что ты сможешь с этим-то сделать?
– Я считаю, что это твоя стезя, Игон.
– Na ja*, Он настолько немузыкален, он даже не может держать темп.
Конечно Игон тоже запаздывал с темпом, но я решил не упоминать об этом.
– Ну, ну! Это всего лишь первая репетиция. Дай ему шанс и он улучшит свое мастерство.
– Даже через миллион лет, через вечность он не сможет этого сделать.
– Lieber Egon,** где ваш природный оптимизм?
– У меня его нет. Я же венец.
Возможно, мне не нравилось его дирижирование без чувства такта и музыкальности, но в действительности я скорее наслаждался его концентрированным чувством юмора. Мне пришлось напомнить, что на самом деле мы дали бедняжке последний шанс, в чем Игон несколько сомневался и Полина, которая ловила каждое наше слово, начала возвышенно рассказывать о своей последней «Мадам Баттерфляй» в Брюсселе, где ее партнером оказался блистательный Хорхе Альворадо. Молодой мексиканец 180 сантиметров ростом был моложе тридцати лет, но голос его согревал словно жаркое неаполитанское солнце.
– Все это очень и очень хорошо, cara*** – ответил я. – Но это всего лишь наша первая репетиция.
– Другим нравится и мы собираемся, - ответила Полина.
– Собираемся, как и в случае отмены, покинуть спектакль. Что с твоим контрактом?
– Мы не подписывались на участие в любительском спектакле и пусть никто не ожидает, что я зарепетируюсь здесь до смерти на потеху какому-то обувщику.
– Автолюбителю, на самом деле. Он продает автомобили, а не обувь.
– Это даже хуже. Таким образом он загрязняет атмосферу, - продолжал Игон. – Ему нет места в опере.
– На самом деле мы должны запастись терпением, Игон.
– Warum?****
– Контракт это лишь одна сторона дела. Но на само деле кажется, что Ричард стал играть немного лучше к концу репетиции.
– Лучше не всегда хорошо, - парировала Полина.
– Если вы действительно так считаете, вам следует поговорить с руководством сейчас, пока еще можно найти замену.
– Ach,***** этот идиот Дженнингс ничего не понимает.
– У Игона была на то причина. Роджер Дженнингс получил должность директора оперы в Калгари лишь потому, что помогал компании владеющей элеваторами получить прибыль. Попечительский совет в своей безграничной мудрости, без сомнения считал, что Роджер приведет к процветанию и театр. Однако вскоре они были введены в заблуждение со стороны весьма посредственного управленца.
– Меня беспокоит, что мы обсуждаем это с Дженнигсом, – сказал Игон. – Он подыскивает нам кого-то хуже.*
– Увы, это вполне реально.
– И что делать? – спросила Полина.
– Как начет такой идеи? Мы усиленно репетируем второй акт на протяжении нескольких дней, в тем частях, где у тенора нет партии,а я пока даю Ричарду насыщенные уроки. Кто знает может быть магия сделает свое дело.
– А может и нет, – ответила Полина.
Перспектива частных уроков с Ричардом нагоняла на меня вселенский ужас. Как в реальной жизни можно превратить неумеху среднего возраста даже в слабое подобие юного любовника Пуччини, не говоря уже о настоящем характере главного героя?
Ричард сопротивлялся мне на каждом этапе нашего пути, но не из-за своего высокомерия или злобы, а только лишь вследствие полного отсутствия профессионализма. Он брал лишь занятия по вокалу и музыке, а не по актерскому мастерству и сценическому движению. И то самое мастерство, простое по мнению каждого обывателя, на самом деле сложная философская дисциплина. Этому невозможно научиться быстро. Я пытался убедить Ричарда, что играть на сцене по сути означает проживать жизнь, что все то, что актер должен сделать на сцене – раствориться в предлагаемых обстоятельствах и естественным образом реагировать на них. Ричард же продолжал возвращаться к пустой игре и позерству. Я стремился, хоть и весьма болезненно, к короткому периоду правдоподобного, словно в реальной жизни актерского поведения на сцене. Тщетно, увы, безрезультатно.
В моей трясине отчаяния мерцал лишь тонкий лучик надежды. Ричард довольно хорошо отнесся к практическим советам. Он мог следовать простым и ясным инструкциям ровно до тех пор пока не сталкивался с такой неуловимой вещью как «правдоподобная, словно в реальной жизни актерская игра». Я заставил его перестать петь за кулисами. Ричард научился двигаться так, что, казалось, обращается к своему партнеру на сцене одновременно играя перед публикой. При том он прекратил делать неверно интерпретируемые публикой автоматические, словно у робота, движения.
После трех дней тяжелого труда Ричард казался более подготовленным и в большей степени соответствовал своей профессии. Стал ли он пылким молодым любовникам? Смог ли убедить зрителей в том, что на сцене он и есть страдающий от любви Бенджамин Пинкертон? Как и прежде, он был крайне далек от этого.


*ну, конечно (нем.)
** дорогой Игон (нем.)
*** дорогая (итал.)
**** почему (нем.)
***** увы (нем.)