Иан Страсфогель “Операленд”

Когда репетиция, наконец, закончилась, Эгон отвел меня в сторону и сказал:
— Этот тенор просто невозможно слушать.
— Он сырой. Неподготовленный. Я позанимаюсь с ним лично.
— Это не поможет.
— Я достаточно опытен, знаешь ли. Думаю, я помогу ему убрать самые серьезные недостатки.
— А пропущенные вступления? Недостаток изящества? Как ты это исправишь?
— Я думал, это твоя зона ответственности, Эгон.
— Na ja1, но этот парень настолько немузыкален, что не может даже выдержать темп. ¬— Эгон тоже не мог, но я решил опустить это.
— Брось, это только первая репетиция. Дай ему шанс: он исправится.
— Дай ему хоть миллион лет, хоть вечность - лучше не станет.
— Lieber2 Эгон, где твой врожденный оптимизм?
— У меня его нет. Я из Вены.


Хоть мне и не нравилось его неуклюжее руководство, я наслаждался его сухими шутками. Я повторил, что мы действительно должны дать несчастному парню настоящий шанс. Эгон скептически взглянул на меня, а Полина, которая жадно прислушивалась к каждому нашему слову, ударилась в лирику с рассказами о ее последней МАДАМ БАТТЕРФЛЯЙ3 в Брюсселе - там она работала с потрясающим юным мексиканцем Хорхе Альворадо, под два метра ростом, моложе тридцати, с голосом бархатным, как солнце в Наполитано.
— Это все прекрасно, cara4, — сказал я, — Но это только первая репетиция.
— Еще один такой кадр - и мы сворачиваемся. — Ответила она.
— Сворачиваемся? То есть отменяем концерты и покидаем шоу? А как же твои контракты?
— Мы не подписывались на шоу любителей. Я не собираюсь убиваться на репетициях ради смеха какого-то торговца обувью.
— Ради смеха торговца автомобилями, вообще-то. Он продает автомобили.
— Еще хуже. Он всё портит, —сказал Эгон. — Ему не место в опере.
— Эгон, мы должны быть терпеливыми.
— Warum?5
— Хотя бы из-за подписанных контрактов. Кроме того, у Ричарда, кажется, стало лучше получаться под конец репетиции.
— Лучше — не всегда значит «хорошо», — парировала Полина.
— Если ты и правда так думаешь, лучше тебе поговорить с менеджерами сейчас, пока еще есть время найти замену.
— Ach6, этот идиот Дженнингс ни черта не понимает.
Эгон гнул свою линию. Роджера Дженнингса наняли директором оперы Калгари, потому что он помог местной зерновой компании начать зарабатывать. Совет попечителей, с их бесконечной мудростью, очевидно, полагал, что Дженнингс сделает то же самое и для оперы. Они очень скоро разуверились в этом и застряли с посредственным менеджером.


— Боюсь, если мы обсудим это с Дженнингсом, — сказал Эгон. — Он найдет нам кого-то еще хуже.
— Такое возможно, увы.
— Ну, так что нам делать? — Спросила Полина.
— Как вам такое? Мы сосредоточимся на Втором акте на следующие пару дней, в котором не участвует тенор, пока я упорно занимаюсь с Ричардом. Кто знает? Может, случится чудо.
— Или не случится. — сказала Полина.


Перспектива приватных занятий с Ричардом ужасала меня. Как я вообще собирался превратить мямлю средних лет в слабое подобие юного любовника Пуччини?


Ричард сопротивлялся мне с самого начала, не потому что он был высокомерным или недалеким, а потому, что он был совсем неопытным. Он брал только уроки пения и музыки, но не актерского мастерства и сценического движения. А актерское мастерство, каким бы легким оно не казалось непосвященным - трудная, изящная дисциплина. Этому не научиться за одну ночь. Я пытался убедить Ричарда, что актерская игра — это простые реакции, и все, что должен сделать актер – забыться в определенной ситуации и вести себя естественно, но он пропускал это мимо ушей. Он снова и снова выставлялся и позировал. Я жаждал - до жути - слабого намека на убедительное, живое поведение. Тщетно, увы, абсолютно тщетно.
В моем омуте отчаяния пробились слабые лучи надежды. Ричард достаточно быстро учился на практике. Он воспринимал понятные и простые инструкции, пока они не касались таких неосязаемых материй, как «убедительное, живое поведение». Я заставил его перестать петь в зал. Он научился направлять себя, так что казалось, будто он обращается к партнеру, пока он позировал перед публикой. Он даже избавился от самых явных заученных движений.
Спустя три дня тяжелой работы он казался чуть менее грубым и неуместным. Был ли он пылким юным любовником? Был ли он убедительным Пинкертоном? Вряд ли.


1 Конечно (нем.)
2 Дорогуша (нем.)
3 Речь об опере «Мадам Баттерфляй» Джакомо Пуччини. В роли главной героини, Мадам Баттерфляй, выступает мужчина.
4 дорогая (итал.)
5 Зачем? (нем.)
6Ах (нем.)