Ian Strasfogel ‘Operaland’

Когда репетиция закончилась, Эгон отвёл меня в сторону и сказал:


- Этот тенор совершенно невыносим.


- Он только начинает. Он не обучен. Я с ним немного позанимаюсь.


- Это ничего не даст.


- Найду какой-нибудь способ. Мне кажется, я смогу сгладить наиболее заметные перегибы с его стороны.


- А то, что он пропускает вступления, не способен к тонкому восприятию? Это ты как исправишь?


- Я думал это твоя прерогатива, Эгон.


- Na ja (1), но этот человек настолько не музыкален, что даже не может держать темп.


«Как и Эгон», - подумал я, но решил промолчать.


- Да ладно тебе, это всего лишь первая репетиция. Дай ему шанс. Он исправится.


- Ему не хватит миллиона лет и даже вечности.


- Lieber (2) Эгон, где твой природный оптимизм?


- Откуда ему взяться? Я родом из Вены.


Хотя мне не нравилась безыскусная манера Эгона дирижировать, его специфическое чувство юмора забавляло меня. Я повторил, что нам и в самом деле нужно дать бедняге шанс. Эгон был настроен скептически, и Полина, которая хватала каждое наше слово, начала щебетать о своей последней постановке «Мадам Баттерфляй» в Брюсселе, своём партнёре - шикарном молодом мексиканце Хорхе Альворадо ростом метр восемьдесят, которому еще не исполнилось тридцати, и его тёплом, как неаполитанское солнце, голосе.


- Это всё прекрасно, cara (3), - сказал я, - но это только наша первая репетиция.

- Ещё одна такая, и мы уходим, - ответила Полина.


- Уходите? В смысле из постановки? А как же контракты?


- Мы не нанимались в кружок самодеятельности. С чего ради я должна репетировать до полусмерти, просто чтобы уважить какого-то продавца обуви?


- Вообще-то машин. Он продаёт машины.


- Ещё не легче. Он загрязняет этим атмосферу, - сказал Эгон. – Ему однозначно не место в опере.


- Эгон, надо проявить терпение.


- Warum? (4)


- Во-первых, у нас подписаны контракты. Во-вторых, к концу репетиции у Ричарда стало лучше получаться.


- Лучше не значит хорошо, - вставила Полина.


- Если ты вправду так считаешь, тебе надо поговорить с руководством прямо сейчас, пока есть время найти замену.


- Ach (5), с этим дураком Дженнингсом, который ничего не понимает?


Тут Эгон был прав. Роджера Дженнингса наняли в качестве директора оперной труппы в Калгари, потому что он помог местной компании по хранению зерна заработать прибыль. Попечительный совет, несомненно, от большого ума, решил, что он сможет провернуть то же самое и с оперой. Вскоре они избавились от своих иллюзий, но получили бездарного руководителя.


- Если мы пойдем с этим к Дженнингсу, то боюсь, он найдёт кого похуже, - сказал Эгон.


- Увы, это вполне вероятно.


- Так что будем делать? – спросила Полина.


- Давайте так. Следующие несколько дней сконцентрируемся на втором акте: там не нужен тенор. Тем временем я усиленно позанимаюсь с Ричардом один на один. Как знать? Может, случится чудо.


- А может, нет, - сказала Полина.


Перспектива частных занятий с Ричардом внушала мне опасения. Как мне превратить этого неумелого и уже немолодого мужчину хотя бы в подобие юного дамского угодника из оперы Пуччини?


Неподатливость Ричарда всё время мешала. Причина была не в его самонадеянности или несговорчивости, просто он не был совершенно ничему обучен. Раньше он брал только уроки вокала и музыки, оставив без внимания актёрское мастерство и сценическое движение. Хотя со стороны актёрская игра кажется чем-то простым, на самом деле это сложное искусство, ускользающее от определения. Его нельзя освоить в одночасье. Я пытался убедить Ричарда, что суть актёрской игры кроется в реакции, что актёру нужно лишь раствориться в предложенных обстоятельствах и давать на них естественный отклик, но это было за рамками его понимания. Он продолжал принимать позы и застывать в них. Я с нетерпением ждал, жаждал проявления пусть краткой, но правдоподобной и естественной манеры поведения. Увы, тщетно.


Мою трясину отчаяния озаряли слабые лучики надежды. Ричард весьма неплохо воспринимал практические советы. Он мог выполнять чёткие и простые инструкции, далёкие от таких нематериальных вещей, как "правдоподобная и естественная манера". Со мной он перестал петь в сторону кулис. Он научился обращаться к своему партнёру, наклоняясь при этом в сторону зрителей. Он даже отказался от своей обескураживающей манеры двигаться на механический лад.


Через три дня изнурительной работы он был чуть лучше подготовлен и чуть больше соответствовал своему месту. Превратился ли он в пылкого молодого покорителя сердец? Или стал убедительно играть Пинкертона? Отнюдь.


Примечания:
(1) Хорошо (пер. с нем. яз.).
(2) Дорогой (пер. с нем. яз.).
(3) Дорогая (пер. с ит. яз.).
(4) Почему? (пер. с нем. яз.).
(5) Ах! (пер. с нем. яз.).