Иан Страсфогель «Страна оперы»
Когда репетиция подошла к концу, Эгон отвел меня в сторону и сказал:
– Этот тенор совершенно не подходит.
– У него нет опыта и должной подготовки, но я его поднатаскаю.
– Не поможет.
– Ты же знаешь, мне по плечу эта задача. Полагаю, что я смогу исправить некоторые
хулиганства в его неудачном исполнении.
– А что предлагаешь делать с его пропущенными вступлениями и отсутствием
утонченности?
– Я полагал, что это скорее твоя епархия, Эгон.
– Na ja 1 , но этот человек настолько не музыкален, что даже не держит темп.
У Эгона та же проблема, но я предпочел не упоминать об этом.
– Ну будет, это всего лишь первая репетиция. – сказал я. – Дай ему шанс. Он
исправится.
– Ему не удастся улучшить навыки и за миллион лет. Даже вечности ему не хватит.
– Lieber Egon 2 , куда девался твой природный оптимизм?
– Откуда бы он у меня появился. Я из Вены.
Возможно, мне не нравилось странное поведение Эгона, но вот его сдержанное чувство
юмора мне было по душе. Я вновь намекнул на то, что действительно необходимо дать
бедняге шанс. Эгон скептически на меня посмотрел, а Полина, ловившая каждое наше
слово, принялась возвышенно рассказывать о своем участии в недавней постановке
БАБОЧКИ в Брюсселе, где ее партнером был великолепный, молодой мексиканец Хорхе
Альворадо. Шести футов ростом. Ему еще не исполнилось и тридцати. Красавец с
голосом, обжигающим, как неаполитанское солнце.
– Все это, конечно, хорошо, cara 3 , – прервал я рассказ Полины. – Это только наша
первая репетиция.
– Еще одна такая репетиция и мы уходим, – ответила она.
– В смысле отменяем репетицию и покидаем шоу? А как же контракты?
– Мы не подписывались на любительское представление. Я не буду репетировать до
смерти только для того, чтобы веселить какого-то продавца обуви.
– На самом деле, машины. Он продает машины.
– Это еще хуже. Он так загрязняет атмосферу, – сказал Эгон. – Ему совершенно не
место в опере.
– Эгон, нам действительно нужно набраться терпения.
– Warum? 4
– Мы подписали контракты на один спектакль. Кроме того, к концу репетиции у
Ричарда, похоже, стало лучше получаться.
– Лучше не всегда значит хорошо, – ответила Полина.
– Если вы действительно так считаете, вам следует поговорить с руководством сейчас,
пока еще есть время найти замену.
– Ach 5 , этот идиот Дженнингс! Он ничего не понимает, – заявил Эгон.
Он был прав. Роджера Дженнингса наняли директором в оперную труппу в Калгари,
потому что он помог местной компании по хранению зерна получить прибыль.
Попечительский совет, безгранично мудрый по своей сути, без сомнения, посчитал, что он
мог бы сделать то же самое для оперы. Вскоре они разуверились в этом мероприятии,
осознав, что имеют дело с заурядным менеджером.
– Боюсь, что если мы поднимем этот вопрос перед Дженнингсом, он найдет нам замену
похуже, – продолжал Эгон.
– Увы, с большой вероятностью.
– Так что же нам делать? – спросила Полина.
– Что если поступить так: следующие несколько дней мы сосредоточимся на втором
акте, для которого не нужен тенор, а я пока дам Ричарду несколько интенсивных уроков.
Кто знает, может случится чудо.
– А может, и нет, – заключила Полина.
Перспектива частных уроков с Ричардом вселяла в меня ужас. Как, черт возьми, я
собирался превратить неуклюжего мужчину средних лет хотя бы в слабое подобие
молодого любовника Пуччини?
Ричард сопротивлялся мне на каждом шагу, не потому, что он был заносчивым или
вредным, а потому, что он был совершенно неподготовленным. Он брал уроки только
пения и музыки, но не актерского мастерства и не сценического движения. А актерское
мастерство, каким бы легким оно ни казалось непосвященному, – сложная, едва уловимая
дисциплина, которую нельзя освоить за одну ночь. Я пытался убедить Ричарда, что
актерское мастерство, по сути, представляет собой реакцию. Все, что на самом деле нужно
сделать актеру, – это раствориться в данной ситуации и естественно реагировать на нее,
но такая задача оказалась ему не по силам. Он продолжал позировать и вызывающе себя
вести. Я страстно и мучительно ожидал малейшего проблеска – правдоподобного, живого
поведения с его стороны. Напрасно, увы, совершенно напрасно.
В этой беспроглядной пучине отчаяния промелькнуло несколько слабых лучиков света.
Ричард довольно хорошо воспринимал практические советы. Он мог следовать четким и
простым инструкциям, если они были совсем далеки от таких неосязаемых вещей, как
«правдоподобное, живое поведение». Я заставил его прекратить петь в кулисы. Он
научился поворачиваться на сцене к публике так, чтобы казалось, будто он обращается к
партнеру. Он даже отказался от топорных движений, сбивающих с толку.
После трех дней напряженной работы он казался чуть более обученным и годным. Был
ли он страстным, молодым любовником? Был ли он убедительным Пинкертоном? Отнюдь
нет.

1 Все верно (нем.)
2 Дорогой Эгон (нем.)
3 Дорогая (исп.)

4 Почему? (нем.)
5 Ох (нем.)