У изголовья его кровати возник силуэт человека в чёрном. Глаза Мустафы не сразу привыкли к свету, и на какую-то долю секунды Мустафе показалось, что с ним говорит сам дьявол. Глупости, разумеется. Будь это не человек, а сам дьявол, он бы предпочел держаться в тени. Этот же подошёл ближе, и принялся нашёптывать, когда он, то есть Мустафа, в последний раз смотрел Аль-Джазиру.

Нет, это не был Сатана. Приглядевшись, мужчина узнал в вошедшем собственного боса:

- Я тоже рад видеть тебя в добром здравии, Фарук. - Ответил он сухим шепотом. Он поднёс было руку к шее, и обнаружил на месте пореза плотную повязку.

- Я спрашиваю не из праздного любопытства. Дикторы, работающие в этом холдинге, в последнее время взяли моду называть наших с тобой друзей «крестоносцев» террористами-смертниками. - Фарук помотал головой. - Террористы-смертники, что бы это могло значить? Человек сделал бомбу. Понятное дело, он хочет кого-то убить. И этот суицидальный порыв - единственная вещь, в которой эти люди видят свою особую миссию.

Кувшин с водой и стаканы располагались на столике возле кровати, и Мустафе понадобилось время, чтобы налить себе попить:

- Думал, что смогу взять его живьём. - Произнёс он после долгой паузы.

- Ты говоришь об этом так, словно это была хорошая мысль.

- Я заставил его лечь на землю и приставил к его затылку пушку. Ему ничего другого не оставалось - только сдаться

- Именно так на его месте бы любой другой преступник. - Фарук нащупал в кармане пиджака небольшого размера предмет и протянул его Мустафе. - Ты только погляди на этот сувенир.

Мустафа повертел тонкий кусок шлифованной стали туда-сюда и не сразу понял, что имеет дело с зажигалкой:

- Стрельнул у того типа из кармана?

- Как догадался?

- Любопытно… Ты просил у него прикурить? Я знаю всё. Если я правильно понял идея состояла в том, чтобы убрать его руку со взрывателя. Умно. С тем же успехом ты мог выстрелить ему прямо в лицо.

Мустафа нащупал воспламенитель, и откуда-то сбоку вырвалась струя голубого пламени:

- Он, что, пытался поджечь взрывчатку?

- Скорее устроить самосожжение. Вскрытие выявило следы от ожогов на внутренней стороне ребра и в области генеталий. - Мустафа смерил его недобрым взглядом и Фарук пожал плечами. - Вполне возможно, что таким образом он просто боролся с желанием сдаться. Может у него подгорало, или ему просто не доставало адреналина. Суть в том, что ты пытался урезонить парня, который сожжёт себе член, но не дастся живьём... Скажи мне, что это не из-за Фадвы.

- Фарук!

- Я всё знаю. Официальное заявление пришло прошлом месяце. В этом свете я могу закрыть глаза на некоторые твои поступки. Но это за гранью. Такое чувство, что ты сознательно ищешь неприятности.

- Я не пытался убить себя из-за Фавды, если ты об этом.

- Нет? Тогда, возможно дело не в ней, а в другой жене.

- Ты говорил с Нур?

- Разумеется, я звонил Нур. Знаешь, что она сказала, когда я сообщил ей, что ты находишься в госпитале?

- Спросила не умираю ли я? И когда ты сказал нет, попросила перезвонить если я отброшу коньки.

- Почти слово в слово. Какая ещё женщина, может говорить о муже в таком ключе?

- Ты сам ответил на свой вопрос. Другая жена.

Фарук ещё раз покачал головой:

- Чем больше я узнаю о многоженство, тем сильнее благодарю бога за то, что он сделал меня христианином.