У изножья кровати стояла темная фигура, и за мгновение до того, как зрение пришло в норму, у Мустафы мелькнула мимолетная мысль, что это может быть Сатана. Конечно, это было глупо. Сатана не стоит на свету: сатана приходит сзади и шепчет на ухо.
Фигура заговорила:
- Ты смотрел Аль-Джазиру?
Не сатана, нет. Это просто босс Мустафы.
- Привет, Фарук, - ответил он хриплым шопотом, и приподняв руку к шее, нащупал толстую повязку на месте пореза.
- Я спрашиваю потому, - продолжал Фарук, - что в последнее время дикторы "Джазиры" взяли за привычку называть наших друзей-крестоносцев "смертниками". - Он покачал головой. - Бомбардировщики-убийцы... Что это вообще значит? Если человек создает бомбу, конечно, он хочет кого-то убить. Именно самоубийство и делает их особенными.
На прикроватном столике стояли кувшин с водой и два стакана. Мустафа не спеша налил себе воду.
- Я думал, что смогу взять его живым, - сказал он, наконец.
- Ты так говоришь, как будто это здравая мысль.
- Он лежал на земле с пистолетом у головы, Фарук. Он должен был сдаться.
- Да, так поступил бы разумный преступник.- Фарук достал из пиджака небольшой предмет. -Вот, - сказал он, протягивая его Мустафе.- Сувенир.
Мустафа несколько раз повертел в руках тонкий кусочек полированной стали, прежде чем распознал в нем зажигалку.
- Взята из его кармана-, - сказал Фарук.
- Как ты узнал?
- Что ты попросил у него зажигалку? Я все знаю. Я полагаю, что идея была в том, чтобы убрать его руку от спускового крючка бомбы. Это было бы очень умно, если бы вы выстрелили ему в лицо.
Мустафа нашел кнопку зажигания, и из боковой части зажигалки с шипением вырвалась сфокусированная струя голубого пламени. - Он пытался поджечь взрывчатку?
- Нет, сам. При вскрытии были обнаружены ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях.

- Мустафа резко обернулся на это, а Фарук пожал плечами. - Может быть, он боролся с искушением сдаться. Может быть, он просто хотел получить всплеск адреналина. Дело в том, что ты пытался образумить человека, который скорее сожжет свой член, чем будет взят живым... Скажи мне, что это не из-за Фадвы.
- Фарук. . .
- Поскольку я знаю все, я знаю, что официальное заявление наконец-то было сделано в прошлом месяце. В свете этого я мог бы смириться с некоторым количеством идиотизма. Но желание смерти - это уже перебор.
- Я не пытаюсь убить себя из-за Фадвы, Фарук.
- Нет? Тогда в чем дело, в другой жене?
- Ты позвонил Нур.
- Конечно, я звонил Нур. Знаешь, что она сказала, когда я сказал ей, что ты в больнице?
- Она спросила, умираю ли я. Когда ты ответил, что нет, она сказала, чтобы ты перезвонил ей, если ситуация изменится.
- Это почти слово в слово. Какая женщина так говорит о своем муже?
- Ты сам сказал: другая жена.

Фарук снова покачал головой:
- Чем больше я узнаю о многоженстве, тем больше благодарю Бога за то, что Он сделал меня христианином.