Темная фигура возвышалась у изножья кровати. На секунду, пока глаза не привыкли к темноте, Мустафе показалось, что это Сатана. Нет, вряд ли. Сатана не выносит света, он подкрадывается сзади и нашептывает вам на ухо свои чёрные мысли.
– Смотришь Аль-Джазиру? – спросил неизвестный.
Никакой это не Сатана, это начальник.
– Здравствуй, Фарук, – сказал Мустафа тихим и сухим голосом. Коснувшись шеи, он нащупал плотную марлевую повязку там, где была рана.
– Я почему спрашиваю. Последнее время их ведущие взяли моду называть наших друзей-крестоносцев «шахид-смертник». – Фарук покачал головой, – Надо же такое придумать. Шахид – это и есть смертник, этим он и отличается от других террористов.
Мустафа с трудом приподнялся и налил воды из кувшина, стоящего на тумбочке у кровати.
– Я хотел заполучить его живым, – сказал он, напившись.
– Как будто это возможно!
– Я уже прижал его к земле и приставил к голове пушку. Он должен был сдаться, Фарук.
– Если бы был простым террористом – возможно.
Фарук достал из кармана гладкий, продолговатый предмет, и протянул Мустафе.
– Держи сувенир.
– Откуда ты узнал, что я... ?
– Просил у него прикурить? Я всё знаю. Бьюсь об заклад, ты хотел, чтобы он отпустил детонатор. Умно. Надо ещё было сразу его пристрелить.
Мустафа чиркнул зажигалкой, и темноту озарило голубое пламя.
– Он пытался поджечь взрывчатку?
– Нет, себя. На вскрытии у него нашли ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях.
Мустафа резко поднял голову и посмотрел на Фарука, тот лишь пожал плечами.
– Может, он боролся с желанием сдаться, может, ему не хватало адреналина. Пойми, ты хотел образумить человека, который лучше сожжёт себе гениталии, чем сдастся живым. Скажи мне, что это не из-за Фадвы!
– Фарук…
– Я же сказал, я всё знаю. Знаю, что документы пришли только в прошлом месяце. Поэтому я ждал, что ты можешь сделать глупость, но сводить счеты с жизнью – это уж слишком!
– Я не хотел совершать самоубийство из-за Фадвы, Фарук.
– Да? Тогда, может, скажешь, что это было? Это из-за второй жены?
– Ты звонил Нур.
– Конечно, звонил! Знаешь, что она сказала, когда узнала, что ты в больнице?
– Спросила, умираю ли я. Когда ты сказал, что нет, она попросила перезвонить, когда я буду умирать.
– Почти слово в слово. Какая женщина будет говорить о муже в таком тоне?
– Ты прав – вторая жена.
Фарук опять покачал головой.
– Чем больше я узнаю про многоженство, тем больше благодарю Господа, что я христианин.