У кровати стояла тёмная фигура. Мгновение у Мустафы в глазах прояснялось, и ему подумалось, что перед ним Сатана. Глупости. Сатана не выходит на свет, а подкрадывается и шепчет на ухо.

Фигура заговорила:

- Смотрел Аль Джазиру?

Не Сатана, просто начальник.

- Привет, Фарук, - сухо прошептал Мустафа. Рука нащупала на шее толстую повязку поверх раны.

- Я вот почему спрашиваю, ведущие Джазиры называют наших приятелей крестоносцев бомбистами-убийцами, – он покачал головой, – бомбисты-убийцы… Чушь! Люди и так мастерят бомбы, чтобы убивать. Главное тут – самоубийство.

Мустафа взял с прикроватного стола кувшин и один из двух стаканов, неспешно налил себе воды и сказал:

- Думал взять его живьём.

- Говоришь как о здравой мысли.

- Я схватил его и приставил к голове ствол. Ему надо было сдаваться.

- Разумный преступник сдался бы, – Фарук выудил из пиджака и протянул Мустафе вещицу. – Сувенир.

Мустафа повертел в руках гладкую стальную пластинку и узнал в ней зажигалку.

- Из его кармана, - сказал Фарук.

- Как ты узнал…

- Что ты попросил у него огоньку? Я знаю всё. Ты хотел убрать его руку от взрывателя. Затея была бы умной, если б ты его тут же пристрелил.

Мустафа нашёл кнопку, и сбоку зажигалки зашипела тонкая струйка синего пламени. – Он пытался запалить взрывчатку?

- Не взрывчатку, себя. Вскрытие показало ожоги на внутренней стороне бедра и половых органах, - Мустафа зыркнул на Фарука, и тот пожал плечами. - Может, он боролся с соблазном сдаться. Может, хотел выброс адреналина. Ты пытался говорить с человеком, который сожжёт свой хрен, а живьём не сдастся… Дело ведь не в Фадве?

- Фарук…

- Я знаю всё, даже что в прошлом месяце официальное заявление наконец вышло. В связи с этим я могу допустить немного тупости, но ты же пытаешься сдохнуть.

- Я не пытаюсь из-за Фадвы сдохнуть.

- А в чём же дело, во второй жене?

- Ты звонил Нур.

- Конечно. Сказал, ты в больнице. Знаешь, что ответила?

- Спросила, умираю ли я. Ты сказал, что нет. Нур просила перезвонить, если умру.

- Почти слово в слово. Ну какая женщина ждёт смерти мужа?

- Ты сам сказал. Вторая жена.

Фарук снова покачал головой. – Господь сотворил меня христианином, и чем больше я узнаю о многожёнстве, тем больше благодарю его за это.