В ногах у кровати стояла темная фигура, и на мгновение, пока глаза не привыкли, у Мустафы мелькнула мысль, что это Сатана. Глупости, конечно. Сатана не стоит в потоке света, Сатана подкрадывается со спины и шепчет тебе на ухо.

Фигура произнесла:
— Смотрел «Аль-Джазиру»?

Не Сатана, нет. Всего лишь шеф Мустафы.
— Привет, Фарук, — произнес Мустафа сиплым шепотом. Дотронувшись до шеи, он нащупал толстую повязку там, куда его ударили ножом.

— Я спрашиваю, — продолжил Фарук, — потому что ведущие новостей на «Аль-Джазире» в последнее время взяли моду называть наших приятелей крестоносцев бомбистами-убийцами. — Он пожал плечами: — Бомбисты-убийцы… Что это вообще такое? Человек делает бомбу — само собой, он хочет кого-нибудь убить. Смысл в том, что при этом он собирается убить и самого себя.

На столике у кровати стоял кувшин с водой и два стакана. Мустафа не торопясь налил себе воды.

— Я думал, что смогу взять его живым, — сказал он наконец.
— Ты так говоришь, как будто это вполне себе здравая идея.
— Я уложил его на землю и приставил к голове ствол, Фарук. Он должен был сдаться.
— Да, разумный преступник именно так бы и поступил. — Фарук выудил из пиджака маленький предмет и, протянув его Мустафе, сказал: — Вот. На память.

Мустафа какое-то время повертел в руках тоненький кусок полированной стали, прежде чем понял, что это зажигалка.

— Нашли у него в кармане, — сказал Фарук.
— Как ты узнал?..
— Что ты попросил у него зажигалку? Я знаю все. Я так понимаю, идея состояла в том, чтобы он убрал руку со взрывателя. Это и в самом деле было бы умно, если бы сразу после этого ты выстрелил ему в лицо.

Мустафа нащупал кнопку на зажигалке, и из нее с шипением вырвалась плотная струйка голубого пламени.

— Он пытался поджечь взрывчатку?
— Нет, себя. На вскрытии обнаружили ожоги на внутренней части бедер и гениталиях. — Мустафа резко поднял голову, и Фарук пожал плечами. — Может быть, он так боролся с искушением сдаться. А может, просто хотел вызвать выброс адреналина. Суть в том, что ты пытался договориться с человеком, который скорее сожжет свой член, чем сдастся живым… Скажи, что это не из-за Фадвы.
— Фарук…
— Поскольку я знаю все, то знаю и про официальное заявление, которое наконец появилось в прошлом месяце. В этом свете я еще мог бы закрыть глаза на некоторые идиотские поступки. Но стремление к смерти — это чересчур.
— Я не ищу смерти из-за Фадвы, Фарук.
— Да? Тогда из-за кого? Из-за второй жены?
— Ты позвонил Нур.
— Конечно, я позвонил Нур. Знаешь, что она ответила, когда я сказал, что ты в больнице?
— Она спросила, не умираю ли я. Ты ответил, что нет, и она сказала перезвонить ей, если умру.
— Почти слово в слово. Что за женщина может так говорить про мужа?
— Ты сам сказал: вторая жена.

Фарук опять пожал плечами.

— Чем больше узнаю про многоженство, тем больше благодарен богу, что он сделал меня христианином.