Мэтт Рафф
«Мираж»

Мустафа увидел темный расплывчатый силуэт в ногах кровати, и на мгновенье ему показалось, что перед ним сам Дьявол. Глупости, конечно. Дьявол на свет не выходит. Дьявол подкрадывается сзади и нашептывает на ухо.

Силуэт заговорил: «Ты смотришь Аль-Джазиру?»

Точно не дьявол — всего лишь начальник. «Здравствуйте, Фарук», — произнёс Мустафа хриплым шёпотом. Он поднес руку к шее и нащупал толстую повязку на месте пореза.

«Я не случайно спросил, — продолжал Фарук. — Видишь ли, с недавних пор дикторы Аль-Джазиры начали называть наших дражайших крестоносцев “террористами-убийцами”». Он покачал головой. «“Террористы-убийцы”… И к чему такое название? Дураку ясно, что террористы убивают людей. Они не просто убийцы, а смертники — вот что их отличает».

На прикроватной тумбе стоял кувшин с водой и два стакана. Мустафа не спеша налил себе воды.

— Я был уверен, что смогу взять его живым.

— Ты из ума выжил. Да разве это возможно?

— Я прижал его к земле, пистолет держал у виска. Он должен был сдаться.

— Обычный преступник так бы и поступил, — Фарук достал какую-то небольшую вещицу из кармана пиджака. — Держи, — сказал он, протягивая ее Мустафе. — На память.

Мустафа повертел в руках тонкий стальной предмет, и только тогда понял, что держит зажигалку.

— Из кармана достали, — объяснил Фарук.

— Но как вы узнали…

— Что попросишь прикурить? Мне известно все. Полагаю, это чтобы он не мог вызвать взрыв, пока доставал зажигалку. Отличный был бы план, пристрели ты его на месте.

Мустафа нащупал кнопку на зажигалке, и из нее с шипением вырвалась голубая огненная струя.

— Он пытался поджечь взрывчатку?

— Нет, себя. На вскрытии обнаружили ожоги внутренней части бедра и гениталий. — Мустафа бросил на Фарука вопросительный взгляд, тот пожал плечами: — Может, он так боролся с желанием сдаться. А может, адреналина захотел. Но речь даже не об этом. Ты пытался договориться с человеком, который был готов спалить себе член, лишь бы не попасть к нам живым… Надеюсь, это не из-за Фадвы…

— Фарук…

— Мне ведь все известно. Я знаю, что в прошлом месяце ты наконец получил заключение. И я мог бы войти в положение, закрыть глаза на какие-то глупости. Но добровольно искать смерти… Это уж слишком.

— Нет, Фарук, погибать из-за Фадвы я не собирался.

— И в чем же тогда дело? Во второй жене?

— Вы звонили Нур.

— Конечно, звонил. Знаешь, что она сказала, услышав, что ты в больнице?

— Спросила, не умираю ли я. А получив отрицательный ответ, сказала звонить, только если буду при смерти.

— Почти слово в слово. Не понимаю: как женщина может так относиться к своему мужу?

— Вы сами сказали: она лишь вторая жена.

Фарук снова покачал головой: «Чем больше я узнаю о многоженстве, тем больше благодарен Богу, что сделал меня христианином».