Мираж. Мэтт Рафф.


Возле кровати застыла темная тень. На мгновение, пока его зрение еще не прояснилось, Мустафе показалось, что это был сатана. Какая глупость. Сатана не появляется при свете дня. Он подкрадывается во тьме ночи, чтобы нашептать вам на ухо.


Тень произнесла:


– Вы смотрели Аль-Джазиру?


Нет, не сатана. Всего лишь начальник Мустафы. – Добрый день, Фарук, – просипел он с трудом. Мустафа дотронулся до шеи и нащупал толстую повязку на месте пореза.


– Я спросил, – продолжил Фарук, – потому что дикторы Аль-Джазиры в последнее время взяли за привычку называть наших знакомых борцов за справедливость «террористами-убийцами».


Он покачал головой.


– Террористы-убийцы… Что это вообще значит? Если человек изготовил бомбу, конечно, он хочет кого-то убить. Желание пожертвовать своей жизнью – вот, что их отличает.


Кувшин с водой и два стакана стояли на прикроватной тумбочке. Мустафа не спеша налил себе попить.


– Я думал, что смогу взять его живым, – сказал он наконец.


— Ты так говоришь, как будто это была разумная мысль.


– Он лежал на земле с приставленным к голове пистолетом, Фарук. Он должен был сдаться.


– Да, именно так бы и сделал обычный преступник. Фарук выудил из пиджака небольшой предмет.


– Вот, – сказал он, протягивая его Мустафе, – на память.


Мустафа покрутил в руках тонкий кусочек полированной стали. Он не сразу понял, что это была зажигалка.


– Нашли у него в кармане, – сказал Фарук.


– Откуда ты знаешь…


– Что ты попросил у него прикурить? Я знаю все. Я так понимаю, смысл был в том, чтобы убрать его руку с детонатора. Эта была бы действительно отличная идея, если бы после этого ты сразу же его пристрелил.


Мустафа щелкнул зажигалкой, узкий голубой огонек появился с шипением.


– Он пытался поджечь взрывчатку?


– Нет, самого себя. Вскрытие показало ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях.


Мустафа резко вскинул на него взгляд. Фарук пожал плечами.


– Возможно, он боролся с желанием сдаться. Возможно, он просто хотел получить всплеск адреналина. Суть в том, что ты пытался вразумить человека, который скорее сожжет свой член, чем сдастся живым…Только не говори мне, что это из-за Фадвы.


– Фарук…


– Поскольку я знаю все, мне также известно, что официальные документы наконец-то пришли в прошлом месяце. Поэтому я могу закрыть глаза на некоторые необдуманные действия. Но желание умереть это совсем другое дело.


– Я не собираюсь бросаться под пули из-за Фадвы, Фарук.


– Нет? Тогда в чем причина? В другой жене?


– Ты звонил Нур.


– Конечно, я звонил Нур. Знаешь, что она сказала, когда я сообщил ей, что ты в больнице?


– Она спросила, не умираю ли я. А когда ты сказал, что нет, она попросила тебя перезвонить ей, если ситуация изменится.


– Почти слово в слово. Какая женщина будет так говорить о своем муже?


– Ты сам сказал – другая жена.


Фарук снова покачал головой.


– Чем больше я узнаю о многоженстве, тем больше я благодарю бога за то, что я христианин.