Мэтт Рафф.

"Мираж"

В изножье кровати высился темный силуэт. На мгновение, перед тем, как зрение окончательно прояснилось, Мустафе померещился сам дьявол. Как глупо: сатана не является при свете, он приходит из тьмы и нашептывает на ухо из-за спины.
- Смотришь Аль-Джазиру? - заговорила тень. Нет, не дьявол. Всего лишь босс Мустафы.
- Здравствуй, Фарук, - просипел он в ответ. Рука потянулась к ране на шее, нащупала плотную повязку.
- Спрашиваю, - продолжал Фарук, - потому что в новостях Джазиры уже прозвали наших крестоносных друзей убийцами-подрывниками.
Он покачал головой:
- Убийцы-подрывники, что это вообще за прозвище. Раз человек делает бомбу, уж наверняка жаждет чьей-нибудь крови. Этих смертников отличает не убийство, а самоубийство.

На прикроватном столике стоял графин и два стакана. Мустафа неторопливо налил себе воды.
- Я думал, что смогу взять его живым, - наконец произнес он.
- По-твоему, это была здравая мысль?
- Он был на земле, я целил ему в голову. Он должен был сдаться.
- Да, если бы рассуждал, как обычный преступник. Фарук выудил из пиджака небольшой предмет. "Сувенир", - сказал он, протягивая его Мустафе. Мустафа повертел в руках маленький брусок из полированной стали, он не сразу угадал в нем зажигалку.
- Из его кармана, - пояснил Фарук.
- Как ты узнал...
- Что ты попросишь прикурить? Знаю, все знаю. Ты хотел заставить его убрать руку с активатора. Прекрасная затея, гений, могло сработать, если бы следом ты прострелил ему голову.

Мустафа нажал на кнопку: из зажигалки с шипением вырвался синий огонек.
- Он хотел подорвать взрывчатку?
- Нет, себя. Вскрытие обнаружило ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях.
Мустафа вскинул глаза, но Фарук лишь пожал плечами:
- Может, он боролся с искушением сдаться или жаждал адреналина. Суть в том, что ты пытался вразумить человека, который готов спалить себе член, лишь бы не сдаваться живым. Это из-за Фадвы, так?
- Фарук...
- Знаю, все знаю. В прошлом месяце наконец официально объявили. В связи с этим я опасался, что ты можешь наделать глупостей, но желание умереть - это уже за гранью.
- Да не собирался я убивать себя из-за Фадвы, Фарук.
- Неужели!? Тогда что? Вторая жена?
- Звонил Нуре, да?
- Конечно, я позвонил Нуре. Знаешь, что она сказала, когда узнала, что ты в больнице?
- Спросила, при смерти ли я. Ты ответил, что нет. Тогда она велела звонить ей, только если помру.
- Почти слово в слово. Как женщина может так говорить о собственном муже?
- Ты сам назвал причину: еще одна жена.
Фарук опять покачал головой:
- Чем больше узнаю о многоженстве, тем сильнее благодарю Бога, что я христианин.