Мираж
Мэтт Рафф

У изножья больничной койки возвышался тёмный силуэт, и за секунду до того, как глаза Мустафы привыкли к свету, у него промелькнула мысль, что это мог быть Сатана. Конечно же, это была глупость. Сатана не явится в свете дня; Сатана подкрадывается сзади и нашёптывает на ухо.

Силуэт заговорил:
– Смотрел Аль-Джазира?

Нет, нет, совсем не Сатана. Всего лишь начальник Мустафы.

– Здравствуйте, Фарук, – проговорил он сиплым шёпотом. Он поднёс руку к шее и потрогал толстый слой бинта, которым была перевязана его рана.

– Я спрашиваю, – продолжил Фарук, – потому что у их ведущих в последнее время появилась привычка называть наших друзей-крестоносцев «террористами-убийцами». Он покачал головой. – «Террористы-убийцы» …Что это вообще значит? Человек собирает бомбу, ясное дело, он хочет кого-то убить. Они смертники, и именно это их отличает.

На столе возле койки стоял графин с водой и два стакана. Мустафа не спеша налил себе воды.

– Я думал, что смогу взять его живым, – наконец сказал он.

– Говоришь так, будто это была разумная идея.

– Я завалил его на землю и приставил пистолет к голове, Фарук. Он должен был сдаться.

– Да, именно так и поступил бы вменяемый преступник. – Фарук вытащил из кармана пиджака небольшой предмет. – Держи, – сказал он, протянув его Мустафе. – Сувенир.

Мустафа несколько раз покрутил в руке изящную вещицу из полированной стали, прежде чем понять, что это была зажигалка.

– Нашли у него в кармане, – сказал Фарук.

– Откуда Вы узнали…

– Что ты попросил у него прикурить? Я всё знаю. Как понимаю, замысел был в том, чтобы вынудить его убрать руку с кнопки детонатора. Это было бы по истине умно, если бы после этого ты выстрелил ему в лицо.

Мустафа нащупал кнопку на зажигалке, и из нее вырвалась плотная струя голубого пламени.

– Он пытался поджечь взрывчатку?

– Нет, себя. Вскрытие показало, что у него были ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях. – После этих слов Мустафа резко взглянул на него, и Фарук пожал плечами. – Может, он боролся с искушением сдаться. Может, ему просто нужен был выброс адреналина. Суть в том, что ты пытался договориться с человеком, который предпочел бы сжечь себе член, нежели сдаться живым…А теперь скажи мне, что это не из-за Фадвы.

– Фарук…

– Потому что я всё знаю; я знаю, что в прошлом месяце её всё-таки признали умершей официально. Учитывая это, возможно, я смотрел сквозь пальцы на определённую долю кретинизма. Но желать себе смерти – это уже слишком.

– Я не ищу смерти из-за Фадвы, Фарук.

– Нет? Тогда из-за чего всё это, из-за второй жены?

– Вы звонили Нур.

– Естественно, я позвонил Нур. Знаешь, что она сказала, когда я сообщил ей, что ты в больнице?

– Она спросила, умираю ли я. Когда Вы ответили, что не умираю, она сказала Вам перезвонить ей, если это изменится.

– Практически слово в слово. Что за жена станет говорить так про мужа?

– Вы сами сказали. Вторая.

Фарук снова покачал головой.

– Чем больше я узнаю о многожёнстве, тем больше я благодарю Господа за то, что он создал меня христианином.