У изножья койки, на которой лежал Мустафа, виднелся тёмный силуэт, и за то короткое время, пока глаза больного ещё не успели привыкнуть к свету, в голове у него пронеслась мысль: «Наверное, шайтан». Нелепо, конечно. Шайтан не стоял бы вот так, лицом к лицу, а подошёл бы сзади, чтобы шептать на ухо.

- Смотрел ли ты в последнее время «Аль-Джазиру»? – заговорил силуэт.

Нет, не шайтан. Всего лишь начальник.

- Здравствуй, Фарук, - проговорил Мустафа сиплым голосом и ощупал свою шею. Рана была плотно перевязана.

- Я клоню к тому, - продолжал Фарук, - что дикторы «Джазиры» недавно взяли моду называть наших друзей-крестоносцев террористами-убийцами.

Фарук покачал головой.

- Террористы-убийцы… Как это понимать? Кто замышляет теракт, тот, конечно, хочет кого-то убить. В этом – изюминка смертника.

На прикроватной тумбочке стояли графин и два стакана. Мустафа помедлил, наливая себе воды.

- Я думал, что смогу взять его живым, - вымолвил он наконец.

- По-твоему, это разумная идея?

- Но ведь я уложил его на землю, приставил пистолет к его голове. Он должен был сдаться.

- Да, вменяемый преступник так бы и сделал.

Фарук вынул из кармана пиджака какую-то вещицу и протянул Мустафе.

- Вот. Сувенир.

Мустафа повертел в руках тонкий кусочек стали, пока до него не дошло, что это зажигалка.

- Из его кармана, - сказал Фарук.

- Откуда ты знаешь, что…

- Что ты попросил у него прикурить? Я всегда всё знаю. Вероятно, ты рассчитывал, что он уберёт руку со спусковой кнопки. Оно бы того стоило, если бы ты затем в него выстрелил.

Мустафа щёлкнул зажигалкой, и из неё с шипением вырвалось голубое пламя.

- Он пытался поджечь взрывное устройство?

- Нет, себя. Вскрытие показало ожоги на внутренней стороне бедра и половых органах.

Мустафа ошеломлённо взглянул на шефа, и Фарук пожал плечами.

- Может быть, он боролся с искушением сдаться. А может быть, пытался получить порцию адреналина. Короче говоря, ты связался с фанатиком, который скорее оскопит себя, чем позволит взять живым… Неужели из-за жены?

- Фарук…

- Я всё знаю, я знаю, что в прошлом месяце Фадву официально объявили умершей. Поэтому мог бы простить тебе всякие идиотские выходки. Но искать смерти – это уже слишком.

- Фарук, я не ищу смерти из-за Фадвы.

- Тогда в чём дело? В другой жене?

- Ты звонил Нур?

- Конечно, звонил. Знаешь, что она сказала, услышав, что ты в больнице?

- Спросила, не умираю ли я. А когда ты ответил: «Нет», она попросила перезвонить, если что-то изменится.

- Почти слово в слово. Что это за женщина, которая так говорит о своём муже?

- Ты сам сказал: другая жена.

Фарук снова покачал головой.

- Чем больше узнаю о многожёнстве, тем больше благодарю Бога, что я христианин.