"Мираж" Мэтт Рафф


У изножья кровати высился темный силуэт, и пока глаза Мустафы не привыкли к свету, в голове у него промелькнула мысль, что явился сам Сатана. Конечно, это было глупо. Сатана не станет стоять перед тобой, загораживая свет. Он подкрадется сзади и будет шептать тебе на ухо.


Силуэт заговорил:


– Ты смотрел Аль-Джазиру?


Не Сатана, нет. Всего лишь начальник Мустафы.


– И тебе привет, Фарук, – прохрипел он. Он поднял руку к шее и нащупал там плотную повязку на том месте, где его порезали.


– Я не просто так спрашиваю, – продолжил Фарук. – Ведущие Джазиры в последнее время взяли за привычку называть наших борющихся за правду друзей «террористами-смертниками». – Он покачал головой. – Террористами-смертниками… Что это вообще значит? Человек создает бомбу, конечно, он хочет кого-то убить. Особенными их делает суицид.


На прикроватной тумбочке стояли два стакана и кувшин с водой. Мустафа не спеша налил себе попить.


– Я думал, что смогу взять его живым, – наконец сказал он.


– Ты говоришь так, будто любой вменяемый человек поступил бы так же.


– Я повалил его на землю и приставил пушку к голове, Фарук. Он должен был сдаться.


– Да, это прокатило бы с любым здравомыслящим преступником, – Фарук выудил из кармана пиджака какой-то маленький предмет. – Держи, – сказал он, протягивая это Мустафе. – Сувенир.


Мустафа несколько раз повертел в руках тонкий кусочек полированной стали, пока до него не дошло, что это зажигалка.


– Вытащили из его кармана, – отозвался Фарук.


– Как ты догадался?..


– Что ты попросишь у него прикурить? Я знаю всё. Я так понимаю, что ты планировал увести его руку с кнопки бомбы. Такой ход был бы реально хорош, если бы следом ты выстрелил ему в лицо.


Мустафа нашел кулачок зажигалки, и сконцентрированная струя синего пламени с шипением вырвалась из зажигалки.


– Он попытался поджечь взрывчатку?


– Нет, себя. Вскрытие выявило ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях, – на этих словах Мустафа резко поднял глаза, а Фарук пожал плечами. – Может он изо всех сил боролся с желанием сдаться. Может ему просто хотелось острых ощущений. Понимаешь ли, ты пытался вразумить того, кто скорее сожжет свой член, нежели сдастся живым… Скажи мне еще, что Фадва тут не причем.


– Фарук…


– Потому что я всё знаю. Я знаю, что в прошлом месяце наконец-то поступило официальное заявление. В свете таких событий я мог бы закрыть глаза на определенную долю идиотизма. Но желание умереть выходит за все разумные пределы.


– Я не пытаюсь себя убивать из-за Фадвы, Фарук.


– Разве? Тогда из-за чего всё это, из-за другой жены?


– Ты позвонил Нур.


– Конечно я позвонил Нур. И знаешь, что она сказала, когда я сообщил ей, что ты в больнице?


– Она спросила, умираю ли я. А когда ты ответил «нет», она попросила тебя ей перезвонить, если ситуация ухудшится.


– Почти слово в слово. Какая женщина вообще будет так говорить о своем муже?


– Ты сам сказал: другая жена.


Фарук снова покачал головой.


– Чем больше я узнаю о многоженстве, тем сильнее я благодарю Бога, что я христианин.