В ногах кровати маячил смутный силуэт и прежде, чем глаза Мустафы приспособились, у него мелькнула мысль, что это Сатана. Конечно, это было глупо. Сатана не стоит на виду. Сатана подкрадывается сзади и шепчет на ухо.

Силуэт произнес:

- Ты Аль-Джазиры насмотрелся?

Нет. Не Сатана. Начальник Мустафы.

- Здравствуй, Фарук, - просипел он, протянул руку к шее и нащупал толстую повязку, покрывающую рану.

- Я потому спрашиваю, - продолжал Фарук, - что дикторы Джазиры подхватили эту привычку называть наших приятелей крестоносцев «террористами-убийцами». – Он потряс головой. – Террористы-убийцы… Что это значит, вообще? Мужик собирает бомбу, - естественно, он собирается убить кого-то. Он смертник, — вот что важно.

На прикроватной тумбочке стоял кувшин с водой и два стакана. Мустафа аккуратно налил себе.

- Я думал, смогу его взять живым, - наконец сказал он.

- Ты так говоришь, будто это здравая идея.

- Я повалил его на землю, прижал пистолет к его голове, Фарук. Он должен был сдаться.

- Да, разумный преступник так бы и поступил. – Фарук выудил что-то маленькое из пиджака и протянул Мустафе. - Держи. На память.

Мустафа повертел плоский кусок полированной стали и только потом понял, что это зажигалка.

- Это из его кармана, - сказал Фарук.

- Как ты узнал...

- Что ты попросил у него огонька? Я всё знаю. Полагаю, идея заключалась в том, чтобы убрать его руку от взрывателя. По-настоящему умно было бы затем выстрелить ему в лицо.

Мустафа нажал кнопку и из зажигалки с шипением вырвалась сфокусированная струя синего пламени.

- Он пытался поджечь взрывчатку?

- Нет. Себя. Вскрытие обнаружило ожоги на внутренней поверхности бедра и гениталиях. – Мустафа внимательно глянул на него и Фарук пожал плечами. – Может он боролся с искушением сдаться. А может просто добивался всплеска адреналина. В общем, ты взывал к разуму человека, который скорее член себе спалит, чем сдастся живым… Ты мне скажи, это не из-за Фадвы?

- Фарук…

- Поскольку я знаю всё, я знаю, что месяц назад, наконец, состоялось официальное объявление. В свете этого, я мог бы закрыть глаза на некоторый идиотизм. Но стремление к смерти – это за гранью.

- Я не ищу смерти из-за Фадвы, Фарук.

- Нет? Из-за чего же тогда? Вторая жена?

- Ты звонил Нур.

- Разумеется я звонил Нур. Знаешь, что она сказала, когда я сообщил ей, что ты в госпитале?

- Она спросила, умираю ли я. Когда ты ответил, что нет, она попросила перезвонить, если что-то изменится.

- Почти слово-в-слово. Какая женщина так говорит о своем муже?

- Ты сам сказал – вторая жена.

Фарук снова покачал головой.

- Чем больше я узнаю о многоженстве, тем больше Бога благодарю за то, что я христианин.