У изножья кровати стояла темная фигура, и пока глаза Мустафы не привыкли к свету, на миг ему померещилось, что перед ним Сатана. Глупо, конечно. Сатана не выходит на свет, он подкрадывается сзади и шепчет тебе на ухо.

Фигура произнесла: «Ты смотрел «Аль-Джазиру»?»

Нет, не Сатана. Всего лишь начальник Мустафы.

— Здравствуй, Фарук, — сказал Мустафа хриплым шепотом. Он потянулся рукой к горлу и нащупал толстую повязку на ране.

— Я почему спрашиваю, — продолжил Фарук, — в последнее время ведущие новостей «Аль-Джазиры» завели привычку называть наших друзей-фанатиков «террористами-смертниками».

Он покачал головой.

— Смертники… Что это вообще значит? Если человек делает бомбу, он явно хочет кому-то смерти. Их отличие в том, что при этом они сами готовы пойти на смерть.

На прикроватной тумбочке стояли кувшин и два стакана. Мустафа неторопливо налил себе воды.

— Думал, что смогу взять его живьем, — сказал он наконец.

— Говоришь так, будто это была здравая идея.

— Я повалил его на землю, Фарук, приставил пистолет к его голове. Он должен был сдаться.

— Да, именно так поступил бы любой разумный преступник.

Фарук выудил из кармана пиджака небольшой предмет.

— Держи, — сказал он, передавая его Мустафе. — На память.

Мустафа покрутил в руках продолговатый кусочек полированной стали, не сразу опознав в нем зажигалку.

— Была у него в кармане, — сказал Фарук.

— Откуда ты узнал..?

— Что ты попросил у него прикурить? Я все знаю. Как я понимаю, ты хотел, чтобы он убрал руку с пускового устройства. Что действительно было бы очень умно, если бы сразу после этого ты выстрелил ему в лицо.

Мустафа нажал на кнопку и из зажигалки с шипением вырвался синий язычок пламени.

— Он пытался поджечь взрывчатку?

— Нет, себя. В отчете судмедэксперта значились ожоги на внутренней стороне бедер и гениталиях.

Мустафа резко вскинул голову, но Фарук только пожал плечами.

— Может, боролся с искушением сдаться. Может, просто ради прилива адреналина. Суть в том, что ты пытался договориться с человеком, который скорее готов сжечь собственный член, чем сдаться живым… А теперь скажи мне, что это не из-за Фадвы.

— Фарук…

— Поскольку я все знаю, я в курсе, что в прошлом месяце пришло наконец официальное свидетельство. В свете этого я мог бы закрыть глаза на некоторую долю идиотизма. Но желание умереть — это уже за гранью.

— Я не ищу смерти из-за Фадвы, Фарук.

— Нет? Из-за чего тогда, другой жены?

— Ты позвонил Нур.

— Конечно, я позвонил Нур. Знаешь, что она сказала, когда я сообщил ей, что ты в больнице?

— Спросила, не умираю ли я. Когда ты сказал, что нет, она попросила перезвонить ей, если что-то изменится.

— Почти слово в слово. Какая женщина станет говорить так о своем муже?

— Ты сам сказал — другая жена.

Фарук снова покачал головой.

— Чем больше я узнаю о многоженстве, тем больше благодарю Бога за то, что я — христианин.