У кровати Мустафы стояла тёмная фигура. Ещё не разглядев её, он на секунду подумал, что это Сатана. Чушь. Сатана никогда не появится при свете дня – он приходит из темноты, вкрадчивым шёпотом убеждая совершить зло.
– Ты уже видел, что творится на Аль-Джазире? – раздался голос.
Разумеется, это не Сатана ¬¬¬– всего лишь начальник Мустафы.
– Здравствуйте, Фарук, – с неохотой поздоровался он. Рука невольно потянулась к шее, нащупывая повязку, которая закрывала рану.
– Я это к тому, что их ведущие вдруг повадились называть наших православных друзей «террористами-смертниками». И с чего бы это вдруг? Будто не очевидно, что человек, изготовивший бомбу, хочет убивать. Просто суицид – их отличительная черта.
Мустафа потянулся к графину, стоящему на прикроватном столике, чтобы налить себе воды.
– Я думал, что у меня получится взять его живым, – спустя пару долгих мгновений ответил он.
– Ты что же, и правда, думал, что это хорошая идея?
– Я взял его под прицел, понимаете. У него не было выхода, он должен был сдаться.
– Да, именно так бы и сделал преступник, сохранивший хоть толику разума. Смотри, – чуть погодя продолжил Фарук, доставая что-то из кармана своего пиджака, – небольшой сувенир. – Он подошёл к Мустафе, чтобы передать маленький предмет.
Мужчина с полминуты вертел в руках небольшой кусок полированной стали, прежде чем понял, что это зажигалка.
– Достали из его кармана, – произнес Фарук, кивая в сторону находки.
– Но… как вы догадались?
– Так ты попросил у него прикурить? Думал, это немного отвлечёт его, и он уберёт руки от бомбы? Что ж, неплохо. Всё бы получилось, не забудь ты пристрелить его после этого.
– Получается, он уже собирался взорвать бомбу? – Мустафа щёлкнул зажигалкой, и из неё с шипением вырвалась обжигающая струя голубого пламени.
– Нет, себя. При вскрытии обнаружили ожоги на внутренней поверхности бёдер и гениталиях. – Мустафа с непониманием взглянул на Фарука, тот, пожимая плечами, продолжил, – Может, он боролся с желанием сдаться, а может, ему просто не хватало адреналина. В любом случае, суть такова: ты пытался вразумить человека, который аресту предпочёл самосожжение… Прошу, скажи, что Фадва тут ни при чём.
– Но, Фарук…
– Я в курсе. Слышал, официальное заявление уже пришло в прошлом месяце. И учитывая всё это, я бы мог понять твоё поведение, но пытаться свести счёты с жизнью – это уже слишком.
– Я не пытался убить себя, Фарук, и Фадва не имеет к этому отношения.
– Вот как. А кто же тогда имеет? Может, вторая жена?
– Значит, вы уже говорили с Нур.
– Разумеется. Я позвонил ей. Знаешь, что она мне сказала, когда узнала, что ты в больнице?
– Спросила, не умер ли я. А услышав «нет», попросила перезвонить, когда ответ станет положительным.
– Практически слово в слово. Какая женщина станет желать смерти своему мужу?
– Вы сами ответили на вопрос – вторая жена.
– Чем больше узнаю о многожёнстве, тем чаще благодарю Бога за то, что я христианин, – заявил Фарук, качая головой.