В изножье кровати виднелась темная фигура. «Может, дьявол», – подумал Мустафа, но потом глаза привыкли к свету и он понял, что ошибся. Глупости. Сатана не разгуливает средь бела дня. Обычно подкрадывается в ночи и нашептывает...

– Ты что «Аль-Джазиру» никогда не смотрел? – спросила фигура.

Не дьявол. Всего лишь босс.

– Привет, Фарух, – прохрипел Мустафа. Глосс звучал едва слышно. Он пощупал горло и обнаружил на шее толстую повязку, как раз в том месте, где его порезали.

– Я не просто так спрашиваю, – добавил Фарух. – Телевизионщики ведь не зря называют наших друзей крестоносцев «смертниками».

– «Смертники»? Странное имя, – Мустафа недоуменно покачал головой. – Любому понятно: если человек соорудил бомбу, значит, несет смерть. Этих ребят отличает то, что они самоубийцы.

На столике у кровати стоял графин и два стакана. Чтобы выиграть время, Мустафа налил себе воды.

– Думал, смогу взять его живым, – наконец сказал он.

– По-прежнему считаешь, это была хорошая идея?

– Но я повалил его на землю и приставил к голове ствол! Он должен был сдаться!

– Да, обычные преступники так и делают. – Фарух нашарил в куртке что-то маленькое и протянул Мустафе. – Вот, полюбуйся. Сувенир.

Мустафа повертел изящную вещицу – тонкий брусок полированной стали – и, наконец, понял, что у него в руках зажигалка.

– Нашли у крестоносца в кармане, – сказал Фарух.

– Но как вы узнали?

– Что ты просил у него прикурить? От нас не скроешься. Думаю, ты хотел, чтобы боец убрал палец с кнопки. Вполне разумно, если потом сразу стрелять в лицо.

Мустафа щелкнул зажигалкой и голубое пламя с шипением вырвалось наружу.

– Он пытался поджечь взрывчатку?

– Нет, себя самого. При осмотре тела обнаружили ожоги с внутренней стороны бедер и на гениталиях.

Мустафа оторвался от зажигалки и взглянул на Фаруха. Тот пожал плечами:

– Может, он боролся с искушением сдаться, думал, боль даст выброс адреналина. Одним словом, мы имели дело с парнем, который скорее сожжет себе яйца, чем попадется живым… Фада ведь ни при чем?

– Фарух...

– Я все знаю, и про официальное заявление в прошлом месяце тоже… Учитывая обстоятельства, твое идиотское поведение еще можно как-то оправдать, но самоубийство – это уже слишком.

– Нет, Фада ни при чем, да и я не искал смерти.

– Что тогда? Проблемы с другой женой?

– Ты звонил Нуре?

– Конечно, звонил. Сказал, ты в больнице. Знаешь, что она ответила?

– Поинтересовалась, не при смерти ли я. Ты ответил, что нет. И она попросила перезвонить, если ситуация изменится.

– Точно, почти слово в слово! Как только у нее язык повернулся. Что ж она за женщина такая?

– Ты сам себе ответил: другая жена.

Фарух снова покачал головой.

– Чем больше узнаю про многоженство, тем больше благодарю Бога, что сделал меня христианином.