"Мираж". Мэтт Рафф

В ногах кровати кто-то стоял. Пока глаза не приспособились, Мустафа видел лишь темный силуэт. В голове даже успело промелькнуть: «Сатана?!»… Ерунда, конечно. Сатана не приходит в лучах света. Сатана подкрадывается сзади и нашептывает на ухо.

«Кто-то» заговорил:
– Ты смотришь «Аль-Джазиру»?

Не-е, не сатана. Всего лишь Фарук, босс.

– Привет, Фарук, – услышав собственный хриплый шепот, Мустафа непроизвольно потянулся к забинтованной шее и потрогал повязку.

– Я почему спрашиваю, – продолжил босс. – Дикторы «Джазиры» в последнее время взяли моду называть этих воинов Христа «террористами-убийцами». – Он покачал головой. – «Террористы-убийцы»... Что это, вообще? Раз человек собирается взорвать бомбу, разумеется, он хочет кого-то убить. Нет. Эти не просто убийцы – они смертники.

На столике у изголовья стоял кувшин и два стакана. Мустафа налил себе воды, медленно выпил.

– Я был уверен, что смогу взять его живым, – произнес он наконец.

– Ты все еще считаешь свое решение правильным?

– Я прижал его к земле, пистолет у виска. Он должен был сдаться!

– Если бы это был обычный преступник, то да. – Фарук вынул из кармана пиджака маленький блестящий предмет и протянул Мустафе.

– Держи. Сувенир.

Мустафа повертел «сувенир» в руках. Похоже, зажигалка.

– Была у него в кармане, – сказал Фарук.

– Как ты узнал?

– Что ты попросил у него прикурить? Я много чего знаю. Мне-то понятно – ты хотел, чтобы он убрал руку от детонатора. И как только убрал, сразу выстрел в голову – вот что было бы правильно! И по-настоящему профессионально.

Мустафа нажал кнопку, из зажигалки с шипением вырвалась тонкая струя синего пламени.

– Он пытался поджечь взрывчатку?

– Нет, себя. Осмотр тела выявил ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях.

Мустафа бросил на босса недоуменный взгляд. Тот пожал плечами.

– Может, он боролся с искушением сдаться; или провоцировал выброс адреналина. Важно не это. Ты ждал рассудочных действий от человека, который скорее сожжет свой член, чем позволит взять себя живым... Скажи мне, что это не из-за Фадвы.

– Фарук...

– Повторяю, я много чего знаю. Совсем недавно ты получил наконец официальное решение. Принимая это во внимание, я мог бы закрыть глаза на некоторую эксцентричность твоего поведения. Но даже намек на суицидальные настроения – это уже выходит за рамки.

– Суицидальные? – переспросил Мустафа. – Из-за Фадвы? И в мыслях не было, Фарук.

– Точно? Тогда в чем же дело, проблемы со второй женой?

– Ты звонил Нур.

– Конечно, я позвонил Нур. Знаешь, что она сказала, когда узнала, что ты в больнице?

– «Он же не умирает?». А когда ты ответил «нет», попросила перезвонить, если что-то изменится.

– Надо же, слово в слово. Как может жена так говорить о муже?

– Ты же сам сказал: вторая жена.

Фарук вновь покачал головой:

– Чем больше узнаю о многоженстве, тем истовей благодарю Бога за то, что я христианин.