Тёмная фигура стояла у подножия кровати, и пока глаза не привыкли к темноте, у Мустафы промелькнула мысль, что это Сатана. Конечно, это было глупо. Сатана не выходит на свет; Сатана подкрадывается со спины и шепчет на ухо.

Фигура заговорила: «Ты смотрел Аль-Джазиру?»

Не Сатана, нет. Просто командир Мустафы. «Здравствуй, Фарук», — сухо сказал он. Он прикоснулся к шее и почувствовал толстую повязку на месте пореза.

— Я спрашиваю, — продолжил Фарук, — потому что у репортёров Джазиры появилась привычка называть наших друзей-крестоносцев «подрывниками убийцами». — Он покачал головой. — Подрывники-убийцы… Что это вообще значит? Человек делает бомбу, конечно он хочет кого-то убить. Дело-то в том, что они суицидники.

Кувшин с водой и два стакана стояли на прикроватном столике. Мустафа не спеша наполнил один. «Я думал, что смогу взять его живым». — наконец сказал он.

— Говоришь так, будто это была разумная идея.

— Он лежал на земле с пистолетом приставленным к голове, Фарук. Он должен был сдаться.

— Да, это то, что сделал бы разумный преступник. — Фарук достал небольшой предмет из кармана пиджака. — Вот, — сказал он, протягивая предмет Мустафе, — сувенир.

Мустафа несколько раз покрутил кусок отполированной стали в руках прежде чем понял, что это зажигалка.

— Взял из его кармана. — сказал Фарук.

— Как ты понял…

— Что ты спрашивал его о зажигалке? Я всё знаю. Предполагаю, что нужно было, чтобы он держал руки подальше от активатора бомбы. Вышло бы умно, если бы ты выстрелил ему в голову.

Мустафа нащупал кнопку, и из боковой части зажигалки вырвалась струя синего пламени.

— Он пытался поджечь взрывчатку?

— Нет, себя. На вскрытии обнаружили ожоги на внутренней части бёдер и гениталиях. — Мустафа резко повернулся на это, и Фарук пожал плечами. — Возможно, он боролся с желанием сдаться. Может он хотел получить заряд адреналина. Дело в том, что ты пытался договориться с человеком, который скорее сожжёт свой член, чем сдастся живым… Скажи, что это было не из-за Фадвы.

— Фарук…

— Потому что я всё знаю, я знаю, что официальное заявление было сделано в прошлом месяце. В свете этого, я мог закрыть глаза на часть идиотизма. Но пойти на смерть — это за гранью.

— Я не пытаюсь распрощаться с жизнью из-за Фадвы, Фарук.

— Нет? Тогда из-за чего всё это? Из-за другой жены?

— Ты позвонил Нур?

— Конечно я позвонил Нур. Знаешь, что она сказала, когда узнала, что ты в больнице?

— Спросила, умираю ли я. Когда ты сказал, что нет, она попросила перезвонить, если это изменится.

— Почти слово в слово. Какая женщина будет так говорить о муже?

— Ты сам сказал, другая жена.

Фарук снова покачал головой. — Чем больше я узнаю о многожёнстве, тем больше радуюсь, что Бог сделал меня христианином.