Чей-то темный силуэт возвышался в изножье кровати. На секунду, пока зрение не сфокусировалось, Мустафа подумал, что это сам Сатана. Ерунда, конечно. Сатана не выходит из тени в свет, он крадется сзади и шепчет на ухо.

Неизвестный заговорил:
— Аль Джазиру смотрел?

Это точно не Сатана, всего лишь босс Мустафы.

— А, Фарук, привет, — хриплым шепотом отозвался он. Поднес руку к шее, тронул плотную повязку на ране.

— Я спросил потому, — продолжал Фарук, — что ведущие на Джазире взяли моду звать наших приятелей крестоносцев киллерами-бомбистами, — он покачал головой. — Что вообще это значит — киллер-бомбист? Ясно же — тот, кто мастерит бомбу, собрался кого-то убить. Они смертники, вот в чем их фишка.

У кровати на столике был графин с водой и пара стаканов. Мустафа помедлил, наливая себе попить.
— Я подумал, что смогу взять его живым, — наконец сказал он.

— Говоришь так, словно это была здравая мысль.

— Я его завалил, Фарук, и приставил к голове пистолет. Он же должен был сдаться.

— Да, нормальный преступник так бы и сделал. — Фарук выудил из кармана пиджака маленькую вещичку. — Вот держи, — сказал он, протягивая ее Мустафе. - Сувенир.

Мустафа покрутил в руке тонкую пластину полированной стали. Он не сразу узнал зажигалку.

— Из его кармана, — добавил Фарук.

— Как ты догадался...

— Что ты попросил у него огонька? Да я в курсе всего. Полагаю, идея была в том, чтобы убрать его руку с запала бомбы. И вполне разумно – если бы после этого ты ему в лицо выстрелил.

Мустафа нашел кнопку на зажигалке, струйка синего пламени с шипением вырвалась из ее боковой стороны.
— Он пытался поджечь запал?

— Нет, себя. Вскрытие показало ожоги на внутренней стороне бедра и на гениталиях.

Мустафа бросил на собеседника вопросительный взгляд, и Фарук пожал плечами:
— Может он боролся с желанием сдаться. Может просто нуждался в адреналине. Я хочу сказать, что ты пытался вразумить человека, который предпочтет сжечь свой член, но не сдастся живым... Ты это не из-за Фадвы?

— Фарук...

— Я же в курсе всего, поэтому знаю, что в том месяце наконец пришла официальная декларация. И с учетом этого, я бы мог закрыть глаза на какие-то твои дурацкие выходки. Но стремиться к смерти — это уже за гранью.

— Я не собирался подставиться и погибнуть из-за Фадвы, Фарук.

— Вот как? Тогда в чем дело с другой женой?

— Ты звонил Нур.

— Ну конечно, я звонил Нур. Знаешь, что она мне ответила, когда я сообщил ей, что ты в больнице?

— Нур спросила, умираю я, или нет. А когда ты ответил, что нет, Нур сказала, чтобы ты ей перезвонил, если это изменится.

— Так и есть, почти слово в слово. Что за женщина говорит такое о собственном муже?

— Ты же сам сказал — другая жена.

Фарук снова покачал головой.
— Чем я больше узнаю многоженство, тем сильнее благодарен Богу за то, что Он сделал меня христианином.