Темную фигуру у края кровати Мустафа в первое мгновение принял за Сатану, но потом зрение его сфокусировалось, и он осознал нелепость этого предположения. Глупость, конечно. Сатана подкрадывается сзади и нашептывает всякое тебе на ухо, а не красуется в дневном свете.

Раздался голос: – Ты Аль-Джазиру смотрел?

Не Сатана, конечно. Всего лишь начальник Мустафы. – Привет, Фарук, – глухо прохрипел Мустафа. Потянулся рукой к шее и нащупал толстую повязку поверх перерезанного горла.

– Я почему спрашиваю: дело в том, что новостники Аль-Джазиры в последнее время взяли моду называть наших друзей-крестоносцев террористами-убийцами. – Фарук неодобрительно покачал головой. – Что это за бред? Если человек мастерит бомбу – логично, что он задумал убийство. Отличает их как раз то, что они и сами погибают.

На прикроватном столике стоял кувшин с водой и два стакана. Мустафа не спеша налил себе воды. После долгой паузы произнес: – Я рассчитывал взять его живым.

– Интересно, с чего тебе в голову пришла такая странная мысль.

– Когда человек лежит на земле и к его виску приставлен пистолет, логично предположить, что он сдастся, Фарук.

– Любой здравомыслящий преступник так бы и поступил. – Фарук выудил небольшой предмет из кармана пиджака и протянул Мустафе. – Держи сувенир.

Мустафа несколько раз повертел в руке изящную стальную вещицу, не сразу распознав в ней зажигалку.

– Изъяли из кармана, – сказал Фарук.

– Как ты догадался…

– Что ты попросишь его прикурить? Имею всякое познание. Подозреваю, план был не дать ему привести бомбу в действие. Гениальный план, вот только его надо было довести до конца выстрелом в голову.

Мустафа щелкнул зажигалкой, и заостренное голубое пламя с шипением вырвалось наружу. – Он пытался поджечь взрывчатку?

– Нет, себя. Когда начали делать вскрытие, обнаружили ожоги на бедрах и гениталиях.
Мустафа бросил пристальный взгляд на Фарука, тот пожал плечами.
– Может, боролся с искушением сдаться. Может, просто адреналину захотелось. Суть-то в том, что ты пытался вразумить человека, который предпочел бы остаться без члена, чем быть арестованным. Только не говори, что всё это из-за Фадвы.

– Фарук…

– Говорю же: имею всякое познание – я знаю, что в прошлом месяце вас наконец официально развели. В свете этих событий я готов допустить определенную долю безрассудного поведения. Но попытка самоубийства – это уже за гранью.

– Я не пытался покончить с собой из-за Фадвы, Фарук.

– Нет? А в чем причина тогда? Во второй жене?

– Понятно, ты звонил Нур.

– Конечно, звонил. Знаешь, что она спросила, когда я сказал, что ты в больнице?

– Спросила, есть ли угроза жизни. Услышав, что нет, попросила перезвонить, когда появится.

– Почти дословно. Что это за жена такая, которая ждет не дождется смерти мужа?

– Сам же сказал – вторая жена.

Фарук снова неодобрительно покачал головой. – Чем больше я узнаю о многоженстве, тем чаще возношу хвалу Господу, что родился христианином.