Мэтт Рафф
МИРАЖ


Напротив изголовья кровати стоял тёмный силуэт: на краткий миг, пока прояснялось зрение, у Мустафы промелькнула мысль, что это Шайтан. Конечно, это полная чушь. Шайтан обычно не стоит перед тобой при свете, а подкрадывается сзади и принимается нашёптывать на ухо.


Силуэт заговорил:


— Ты «Аль-Джазиру» смотришь?


Нет, никакой это не Шайтан. Это просто шеф Мустафы.
— Здравствуйте, Фарук, — отозвался Мустафа тихим шёпотом. Он потянулся рукой к шее и ощутил пальцами тугую повязку, скрывающую порез.


— Я почему спрашиваю, — продолжил Фарук, — у репортёров «Аль-Джазиры» с недавних пор завелась привычка называть знакомых нам с тобой правоверных воинов просто террористами или убийцами. Это же ничего не объясняет! Кто с неверными сражается, тот, конечно, хочет терроризировать и убивать. Но суть в том, что они сами смертники — вот, в чём их козырь.


На столике возле кровати стояли графин с водой и два стакана. Мустафа медленно налил себе попить и глотнул.


— Я думал, я смогу взять его живьём, — наконец ответил он.


— Ты так говоришь, будто это была разумная мысль.


— Но я уже повалил его на землю и приставил ствол к голове. Он должен был сдаться.


— Да, рационально мыслящий преступник так и поступил бы, — Фарук выудил из пиджака что-то мелкое и протянул Мустафе. — Вот, держи подарочек на память.


Мустафа несколько раз провернул в пальцах тонкий брусок отполированного металла и наконец понял, что это зажигалка.


— Достали у него из кармана, — пояснил Фарук.


— Откуда вы…


— Откуда я знаю, что ты попросил у него прикурить? Я всё знаю. Полагаю, ты добивался, чтобы он убрал руки от детонатора? Было бы по-настоящему умно, если бы ты тут же выстрелил ему в лицо.


Мустафа нащупал кнопку, и из зажигалки с шипением вырвалась плотная струйка голубого пламени.


— Он пытался поджечь взрывчатку?


— Нет, себя. При вскрытии у него нашли ожоги на гениталиях и на внутренней стороне бёдер.


При этих словах в глазах у Мустафы сверкнул вопрос, и Фарук пожал плечами:


— Может, боролся с искушением сдаться. А может, просто хотел адреналина подбавить. Просто ты пытался разумно разговаривать с таким человеком, который скорее собственные яйца поджарит, чем сдастся живьём... Скажи, ты это не из-за Фадвы?


— Фарук…


— Я же всё знаю. Знаю, что официальное решение суд вынес месяц назад вышло. С учётом твоих жизненных обстоятельств, я мог бы закрыть глаза на некоторый идиотизм. Но суицидальные наклонности — это уже за гранью.


— Я не пытаюсь покончить с собой из-за Фадвы, Фарук.


— Нет? А из-за кого тогда? Из-за второй жены?


— Вы что, звонили Нуре?


— Естественно, звонил. Знаешь, что она ответила, когда я сказал, что ты в больнице?


— Спросила, при смерти ли я. А когда узнала, что нет, попросила перезвонить, если что-то поменяется.


— Почти слово в слово угадал. Какая женщина будет так говорить о своём муже?


— Как вы сами сказали, вторая жена.


Фарук снова покачал головой:


— Чем больше я узнаю о многоженстве, тем сильнее благодарю Бога за то, что я христианин.