Мустафа увидел перед кроватью чей-то темный силуэт, и на секунду, пока глаза еще не привыкли к яркому свету, ему представилось, что это сам Дьявол. Бред, конечно. Не явится Дьявол при свете – он подберется к тебе со спины и будет нашептывать в ухо. Вдруг силуэт заговорил:

– Смотрел «Аль-Джазиру»?

Да уж, точно не Дьявол. Всего лишь босс Мустафы.

– Добрый день, Фарук, – хрипло прошептал Мустафа. Он притронулся к шее и почувствовал на месте раны толстые слои бинта.

– Я вот почему спрашиваю, – продолжал Фарук, – что-то в последнее время ведущие «Джазиры» повадились наших крестоносных друзей величать террористами-убийцами. – Он в недоумении помотал головой. – Террористы – дефис – убийцы... Что за бред? Если какой-то тип готовит теракт, само собой, у него в планах убивать. Гораздо удивительнее, что при этом он еще и САМОубийца.

На прикроватном столике стояли кувшин с водой и два стакана. Мустафа налил себе попить.

– Я хотел взять его живым, – заговорил он вскоре.

– Ты говоришь так, словно это здравая мысль.

– Фарук, я повалил его на землю и приставил к голове пистолет, ему только одно и оставалось – сдаться.

– Будь в нем хоть капля логики, он бы и сдался. – Фарук выудил из кармана пиджака что-то маленькое и протянул Мустафе. – Вот, держи, – сказал он. – На память.

Мустафа озадаченно повертел в руках блестящий стальной предмет и только потом признал в нем зажигалку.

– Прямиком из его кармана, – объяснил Фарук.

– Как вы узнали, что я...

– Что ты попросил у него прикурить? А я всё знаю. Ты хотел, чтобы он убрал руку с детонатора. Что ж, план мог бы выйти неплохой, если б вслед за этим ты пустил ему пулю в лоб.

Мустафа щелкнул зажигалкой, и на ее краешке зашипело ровное голубое пламя.

– Он хотел поджечь взрывчатку?

– Нет, себя. В морге у него нашли ожоги внутренней стороны бедра и гениталий.

Мустафа ошеломленно взглянул на Фарука, но тот только пожал плечами.

– Может, боролся с желанием все бросить и бежать. Может, хотел распалить в себе адреналин. Суть не в этом – а в том, что ты рассчитывал на здравый смысл выродка, который скорее причиндалы себе спалил бы, чем сдался. Только не говори, что это все из-за Фадвы.

– Фарук...

– Я ведь и правда знаю всё – знаю, например, что в прошлом месяце пришло наконец официальное заявление. Так что я, пожалуй, могу закрыть глаза на отдельные акты безмозглости. Но на суицидальные настроения – тут уж извини.

– Я вовсе не ищу смерти из-за Фадвы, Фарук.

– Да? А в чем тогда дело? Во второй жене?

– Похоже, вы звонили Нур.

– Разумеется, я звонил Нур. Знаешь, что она ответила, когда узнала, что ты в больнице?

– Спросила, умираю ли я. Вы сказали «нет», и она попросила перезвонить, если все-таки умру.

– Просто слово в слово. Это же кем надо быть, чтобы так говорить о собственном муже?

– Вы сами сказали: второй женой.

Фарук снова недоуменно помотал головой.

– Чем больше узнаю о многоженстве, тем чаще благодарю Небеса за то, что я христианин.