Мэтт Рафф — Мираж

В изножье кровати возвышалась темная фигура. Зрение еще не прояснилось, и на краткий миг Мустафа решил, что перед ним сам Сатана. Глупо, конечно. Сатана не стал бы появляться так открыто. Он подобрался бы сзади и начал шептать в ухо.

— Смотрел «Аль-Джазиру»? — заговорила фигура.

Какой там Сатана… Нет. Всего лишь босс.

— Привет, Фарук, — бесстрастно прошептал Мустафа и, поднеся руку к шее, ощутил плотную повязку, скрывающую ножевую рану.

— Я вот почему спрашиваю, — продолжил Фарук. — Дикторы канала в последнее время прозвали наших друзей-борцов «террористами-убийцами». — Он покачал головой. — Террористы-убийцы… Что за чушь! Если кто-то создал бомбу, само собой, чтобы кого-то прикончить. Эти же ребята как раз-таки грешат самоубийством.

Заметив на прикроватном столике кувшин и два стакана, Мустафа налил себе воды и сделал глоток.

— Я мог бы взять его живьем, — наконец, проговорил он.

— Вряд ли это было бы разумно.

— Я держал его на земле под дулом пистолета, Фарук. Ему следовало сдаться.

— Ага. Разумный преступник так бы и сделал. — Порывшись в кармане куртки, Фарук выудил маленький предмет. — Держи. — Он протянул находку Мустафе. — Сувенир.

Покрутив в руках узкую полоску полированной стали Мустафа, наконец, узнал в ней зажигалку.

— Из его кармана, — пояснил Фарук.

— Откуда ты знаешь…

— Что ты попросил у него прикурить? Я все знаю. Полагаю, ты хотел убрать его руки подальше от спускового механизма бомбы. Гениальный ход, если бы ты сразу же выстрелил ему в лицо.

Мустафа отыскал кнопку, и из зажигалки, шипя, вырвалась направленная струя синего пламени.

— Он пытался поджечь взрывчатку?

— Не-а, себя. При вскрытии нашлись ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях. — Мустафа резко вскинул взгляд, но Фарук лишь пожал плечами. — Может, он боролся с искушением сдаться. Или просто хотел адреналина. Смысл в том, что ты пытался вразумить парня, готового скорее сжечь собственный член, чем позволить взять себя живым… Скажи, что Фадва здесь ни при чем.

— Фарук…

— Я ведь все знаю. В прошлом месяце ты все же получил официальное уведомление. Я понимаю, что у тебя мозги набекрень, но искать смерти — явный перебор.

— Я вовсе не искал смерти из-за Фадвы, Фарук.

— Нет? Почему тогда? Из-за второй жены?

— Ты звонил Нуре?

— Конечно, я звонил Нуре. Знаешь, что она сказала, когда я упомянул о больнице?

— Спросила, не при смерти ли я. Когда ты сказал «нет», попросила перезвонить, когда что-то изменится.

— Почти дословно. Что за женщина так говорит о собственном муже?

— Ты сам сказал — вторая жена.

Фарук снова покачал головой.

— Чем больше узнаю о многоженстве… Слава Господу, что меня он создал христианином.