В ногах кровати стояла тёмная фигура и, прежде чем его зрение приспособилось, в голове Мустафы мелькнула мысль, что это, должно быть, Сатана. Глупо, конечно. Сатана не является в свете дня. Он стоит за плечом и нашёптывает в ухо.


Фигура произнесла:


- Смотришь Аль-Джазиру?


Нет. Это не Сатана. Всего лишь начальник Мустафы.


- Здравствуйте, Фарук. - произнёс он хриплым шёпотом, протянул руку к шее и ощутил толстую повязку, закрывающую место пореза.


- Я это к тому, - продолжал Фарук, - что у ведущих Джазиры появилась в последнее время привычка называть наших приятелей мучеников «террористы убийцы».


Он покачал головой.


- Террористы убийцы… Что за выражение? Если человек собирает бомбу, само собой он планирует убивать. Самоубийцы они, вот в чём суть.


На прикроватной тумбочке стоял кувшин и два стакана. Мустафа, не спеша, налил себе воды.


- Я подумал, что смогу взять его живым. - сказал он наконец.


- Ты говоришь так, словно это была здравая мысль.


- Я повалил его на землю и приставил пистолет к голове, Фарук. Он должен был сдаться.


- Да, так поступил бы разумный преступник. - Фарук вытащил из кармана пиджака небольшой предмет.


- Держи. - сказал он, протягивая его Мустафе. - Сувенир.


Мустафа немного повертел в пальцах плоскую вещицу из полированной стали, прежде чем опознал в ней зажигалку.


- Нашли у него в кармане. - сказал Фарук.


- Откуда вы узнали…


- Что ты попросил у него огонька? Я всё знаю. Полагаю, план был отвести его руку от детонатора. И это было бы умно, если б следом он получил пулю в лицо.


Мустафа нашёл кнопку зажигалки и тонкий язычок пламени с шипением вырвался из неё.


- Он хотел поджечь взрывчатку?


- Нет, себя. Патологоанатом обнаружил у него ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях. - При этих словах Мустафа пристально посмотрел на него и Фарук пожал плечами. - Может, он боролся с искушением сдаться. Может, ему нужна была порция адреналина. Главное — ты пытался воззвать к разуму человека, который предпочёл сжечь себе член, чем сдаться живым… Скажи, это не из-за Фадвы?


- Фарук…


- Потому что я всё знаю. Я знаю, что в прошлом месяце, наконец, пришли официальные бумаги. И в свете этого я мог бы закрыть глаза на некоторые идиотские выходки. Но желание умереть это уже слишком.


- Я не пытаюсь дать себя убить из-за Фадвы, Фарук.


- Нет? В чём же тогда причина? Во второй жене?


- Вы позвонили Нур.


- Естественно, я позвонил Нур. Знаешь, что она сказала, когда я сообщил ей, что ты в больнице?


- Спросила, не при смерти ли я. Когда вы ответили «нет», она велела перезвонить, если умру.


- Почти слово в слово. Что за женщина станет говорить так о своём муже?


- Вы сами сказали — вторая жена.


Фарук снова покачал головой.


- Чем больше узнаю о многожёнстве, тем чаще благодарю Бога за то, что он создал меня христианином.