Мэтт Рафф «Мираж»

Темная фигура стояла в ногах кровати, и за мгновение до того, как глаза привыкли к свету, у Мустафы промелькнула мысль, что это может быть сам Дьявол. Разумеется, она оказалась лишь глупым предположением. Дьявол не стоит в луче света. Дьявол подходит сзади и шепчет тебе на ухо.

Фигура заговорила:
— Смотрели ли вы «Аль-Джазира» 1?

Это был не Дьявол, нет. Всего лишь его босс.

— Здравствуйте, Фарук, — тихо и сухо отозвался Мустафа.

Он поднес руку к шее и почувствовал толстую повязку на месте пореза.

— Я это потому спрашиваю, — продолжил Фарук, — что их репортеры недавно выработали привычку называть наших друзей-крестоносцев «бомбометателями-убийцами». Он покачал головой. «Бомбометатели-убийцы… Что это вообще значит? Человек создает бомбу, очевидно, с целью кого-то убить. Не это делает их особенными. Главное то, что они террористы-смертники.

Кувшин с водой и два стакана стояли на прикроватном столике. Мустафа не спеша налил себе выпить.

— Я думал, что смогу взять его живым, — сказал он наконец.

— Ты так говоришь, как будто это здравая мысль.

— Он у меня лежал на полу с приставленной к голове пушкой, Фарук. Он должен был сдаться.

— Да, это именно то, что преступник, который переступает черту закона умышленно, сделал бы.

Фарук выудил из пиджака небольшой предмет.

— Держи, — сказал он, протягивая его Мустафе. — Сувенир.

Мустафа несколько раз повертел в руках тонкий кусочек полированной стали, прежде чем узнал в нем зажигалку.

— Из его кармана, — сообщил Фарук.

— Откуда ты знаешь…

— Что ты попросил у него огонька? Я в курсе всего. Я так понимаю, твоя задумка заключалась в том, чтобы убрать его руку с детонатора 2. Это было бы действительно умно, если бы ты к тому же выстрелил ему в лицо.

Мустафа нашел кнопку подачи газа, и узкая струя голубого пламени вырвалась из боковой стенки корпуса и зашипела.

— Он пытался поджечь взрывчатку?

— Нет, самого себя. Вскрытие трупа показало ожоги на внутренней части бедра и гениталиях.

Мустафа резко бросил взгляд на зажигалку, а Фарук пожал плечами.

— Может быть он боролся с искушением сдаться. Или просто хотел почувствовать выброс адреналина. Дело в том, что ты пытался образумить мужчину, который скорее подожжет себе член, чем будет схвачен живым. Скажи мне, что это не из-за Фадвы.

— Фарук…

— Я же в курсе всего, и знаю, что официальное заявление наконец-то пришло в прошлом месяце. В свете этих событий я мог не заметить какие-то глупые выходки. Но желание смерти уже выходит за рамки.

— Я не пытаюсь убить себя из-за Фадвы, Фарук.

— Нет? Из-за чего тогда, из-за другой жены?

— Ты позвонил Нуре.

— Конечно я ей позвонил. Ты знаешь, что она сказала, когда я сообщил ей, что ты в больнице?

— Она спросила, не умираю ли я. Когда ты сказал нет, она попросила тебя перезвонить ей, если что-то изменится.

— Именно, почти слово в слово. Какая женщина говорит так о своем муже?

— Ты сам это сказал: другая жена.

Фарук снова покачал головой.

— Чем больше я узнаю о многоженстве, тем больше я благодарю Бога за то, что я христианин.

1 — Международная арабоязычная телекомпания. Здесь и далее – прим. перевод.
2 — Спусковой крючок бомбы.