The Mirage by Matt Ruff
Мэтт Рафф
«Мираж»
(отрывок)
У изножья больничной кровати темнела чья-то фигура. Пока глаза привыкали к свету, Мустафе подумалось, что это шайтан. Чепуха, конечно. Шайтан не станет стоять на виду – шайтан всегда подкрадывается сзади и шепчет в ухо из-за спины.

Фигура обрела голос:

– Доводилось смотреть канал «Аль-Джазира»?

Нет, не шайтан. Начальник Мустафы собственной персоной.

– Здравствуй, Фарук.

Вместо обычного голоса прозвучал сиплый шепот. Подняв руку к горлу, Мустафа обнаружил плотную повязку на месте удара ножом.

— Я к чему спрашиваю, – продолжил Фарук, – просто дикторы из «Новостей Джазиры» в последнее время взяли моду называть наших дорогих друзей крестоносцев «убийцами-взрывателями». – Он покачал головой. – Убийцы-взрыватели! До чего это бестолково. Понятно же, что человек, делая бомбу, хочет кого-то убить. Что отличает этих людей, так это элемент САМОубийства.

На столике у изголовья стояли кувшин и два стакана. Мустафа принялся наливать себе воду с заведомой неспешностью. Наконец он произнес:

– Я думал взять его живым.

– Тебя послушать, так это обычная затея.
– Он лежал на земле, и я целился ему в лицо, Фарук. Он должен был сдаться.
– Да, здравомыслящий преступник так бы и сделал.
Фарук выудил из кармана пиджака какой-то мелкий предмет и протянул Мустафе:
– Вот, держи. В качестве сувенира.
Мустафа повертел в руках полированный кусочек стали. Он не сразу понял, что это зажигалка.
– Лежала у него в кармане, – произнес Фарук.
– А как ты узнал…

– Что ты попросил у него огоньку? Мне известно все. Полагаю, смысл был в том, чтобы отвлечь его руку от детонатора. И это было бы чертовски умно, если бы затем ты сразу выстрелил ему в лицо.

Мустафа обнаружил кнопку пьезоэлемента. Раздалось шипение, и упругий язычок голубого пламени взметнулся в сторону от зажигалки.

– Он хотел подпалить взрывное устройство?

– Нет, себя самого. При осмотре тела были обнаружены ожоги на внутренней поверхности бедер и на гениталиях.

Услыхав это, Мустафа широко раскрыл глаза, а Фарук пожал плечами:

– Может, он преодолевал искушение сдаться. А может, просто хотел получить порцию адреналина. Суть же в том, что ты вразумлял человека, которому легче поджарить свои яйца, чем позволить взять себя живым… А теперь скажи, что Фадва здесь ни при чем.

– Фарук…

– Видишь ли, мне известно все. Я знаю, что в прошлом месяце был дан ход официальному заявлению. И в этой связи я готов был закрыть глаза на изрядную долю глупостей. Но жажда смерти переходит все границы.

– Я не ищу смерти из-за истории с Фадвой, Фарук.

– Разве? Тогда в чем дело? Может, дело во второй жене?

– А, ты звонил Нур.

– Само собой, я позвонил Нур. Знаешь, что она сказала после того, как я сообщил ей, что ты в больнице?

– Она спросила, умираю ли я. Узнав, что нет, она попросила, чтобы ей перезвонили, если что-то изменится.

– Угадал практически до слова. Что это за женщина, которая так говорит о своем муже?

– Ты сам сказал: новая жена.
–
Фарук снова затряс головой.

– Чем больше узнаю о многоженстве, тем больше благодарен Богу за то, что сподобил меня быть христианином.