Черный силуэт стоял у изножья кровати, и Мустафа, прищурив мутные ото сна глаза, подумал, не Сатана ли это. А, впрочем, какая глупость. Сатана сторонится света; Сатана подкрадывается незаметно и шепчет из-за плеча.

– Ты Аль-Джазиру смотришь? - спросил силуэт.

Нет, все же не Сатана. Всего лишь Фарук, начальник.

– Здравствуйте, Фарук, - просипел Мустафа, затем осторожно потрогал плотно перебинтованный порез на шее.
– Ты, может, слышал, - продолжал Фарук, – что они взяли моду называть наших крестоносных друзей «боевики-бомбисты». Что за слово такое – «боевик-бомбист»? То, что они боевики, ясно и так, они ведь еще и смертники, вот что важно.

Мустафа взял пустой стакан с прикроватного столика и медленно налил себе воды из кувшина. Наконец, он заговорил.

– Я думал, что смогу взять его живым.
– А это, по-твоему, было бы разумно?
– Он был на земле с дулом у виска. Он должен был сдаться.
– Мыслил бы он, как обычный головорез - пожалуй, и сдался бы, – Фарук выудил что-то маленькое из кармана пиджака и протянул Мустафе. – Вот тебе сувенир.

Мустафа повертел в руках изящную металлическую вещицу, оказавшуюся простой зажигалкой.

– Нашли у него в кармане.
– А как…
– Как я узнал, что ты попросил у него огоньку? Работа у меня такая – все знать. Как я понимаю, задумка была в том, чтобы он убрал руку с детонатора. Умно придумано, вот только надо было выстрелить ему в голову следом.

Мустафа нащупал кнопку и из зажигалки вырвался, шипя, голубой язычок пламени.

– Он пытался поджечь взрывчатку?
– Нет, самого себя. Вскрытие обнаружило ожоги на бедрах и половых органах.
При этих словах Мустафа встрепенулся, но Фарук лишь пожал плечами.

– Может быть, засомневался и решил себя подстегнуть. Может, захотелось острых ощущений. Как бы то ни было, этот человек готов скорее собственный член поджарить, чем даться живым, а ты с ним играешь в переговоры. Что, скажешь всё это не из-за Фадвы?
– Фарук…
– Я же говорил – моя работа все знать. Знаю, с тех пор, как выпустили официальное заявление, прошел месяц, поэтому хладнокровия от тебя не жду. Но и сводить счеты с жизнью тебе пока рановато.
¬– Я не ищу смерти из-за Фадвы, Фарук.
– Так в чем же дело? Вторая жена, да?
– Вы позвонили Нур.
– Конечно – сообщил, что ты в госпитале. И знаешь, что услышал в ответ?
– Она спросила, умираю ли я. Ты сказал – нет, и она попросила позвонить, если ситуация поменяется.
– Да, слово в слово. Кем нужно быть, скажи мне, чтобы так говорить о своем муже?
– Второй женой. Вы сами сказали – второй женой.

Фарук покачал головой.

– Чем больше узнаю о многоженстве, тем больше благодарю Бога, что я христианин.