Мэтт Рафф
Мираж

У изножья возвышалась темная фигура, и в голове Мустафы, не успевшего протереть глаза, мелькнула мысль, что это дьявол. Глупость, конечно. Дьявол не является в лучах света, дьявол подкрадывается сзади и шепчет на ухо.

Фигура заговорила:

– Ты смотришь «Аль-Джазиру»?

Нет, точно не дьявол. Всего лишь начальник Мустафы.

– Привет, Фарук! – отозвался Мустафа сухим шепотом.

Потянувшись к шее, он почувствовал плотную повязку, наложенную на место ранения.

– Я вот почему спрашиваю, – продолжил Фарук, – Дикторы «Аль-Джазиры» последнее время взяли привычку называть наших крестоносных друзей «террористами-смертниками», – он покачал головой. – Террористы-смертники… Что это вообще значит? Если человек изготавливает бомбу, само собой, он хочет кого-то убить. То, что их отличает, – это самоубийство.

На прикроватном столике стоял кувшин с водой и два стакана. Мустафа не торопясь налил себе воды.

– Я думал, что смогу взять его живым, – наконец произнес он.

– Ты говоришь так, будто это была здравая мысль.

– Я свалил его на пол и держал дуло у его виска, Фарук. Он должен был сдаться.

– Да, так бы поступил разумный преступник, – Фарук вынул из кармана пиджака какой-то маленький предмет и протянул его Мустафе. – На, возьми на память.

Мустафе пришлось некоторое время покрутить в руках тонкий кусочек полированной стали, прежде чем распознать в нем зажигалку.

– Это в его кармане нашли, – сообщил Фарук.

– Откуда тебе известно?..

– Что ты попросил у него прикурить? Мне известно обо всем. Насколько я понял, ты намеревался таким образом отвести его руку от детонатора бомбы. Это был бы поистине умный ход, если бы следом за ним ты всадил ему в лоб пулю.

Мустафа нащупал клавишу воспламенителя, и сбоку зажигалки шипя взметнулась вверх струя голубого пламени.

– Он пытался поджечь взрывчатое вещество?

– Нет, себя. По результатам вскрытия у него обнаружены ожоги на внутренней стороне бедра и половых органах.

Услышав это, Мустафа вскинул глаза на Фарука, а тот пожал плечами:

– Может, он боролся с искушением сдаться. А может, просто хотел получить всплеск адреналина. Но вся суть заключается в том, что ты пытался взывать к разуму человека, который скорее сжег бы свой член, чем сдался живым… Теперь скажи мне, что это не связано с Фадвой.

– Фарук…

– Поскольку мне известно обо всем, мне также известно и официальное заявление о многоженстве, которое наконец просочилось в прошлом месяце. С учетом этого я мог бы закрыть глаза на некоторые проявления идиотизма. Но желание смерти – это уже ни в какие ворота!

– Фарук, я не ищу смерти из-за Фадвы.

– Нет? Тогда что же тому причиной? Другая твоя жена?

– Ты звонил Нур?

– Разумеется, я звонил Нур. Знаешь, что она ответила, когда я сказал ей, что ты в больнице?

– Она спросила, не при смерти ли я. Когда ты ответил, что нет, она попросила тебя перезвонить, если это произойдет.

– Точно, почти слово в слово. Какая только женщина может сказать такое про своего мужа?

– Ты сам ответил на свой вопрос: другая жена.

Фарук вновь покачал головой.

– Чем больше я узнаю о многоженстве, тем все более благодарю Бога за то, что он сделал меня христианином.