Пелена перед глазами только начала рассеиваться, и Мустафе на миг показалось, что у его кровати застыла мрачная фигура шайтана. Разумеется, это была полная чушь, ведь шайтан избегает света. Он подкрадывается сзади и шепчет на ухо свои речи.


Фигура прервала молчание:
— Ты смотришь Аль-Джазиру?


Точно, не шайтан, а всего лишь босс.


— Здравствуйте, Фарук, — чуть слышно произнес пересохшими губами Мустафа и потрогал шею.
Пальцы нащупали плотную повязку, закрывавшую порез.


— Я спрашиваю потому, — продолжал Фарук, — что с недавних пор дикторы Джазиры взяли моду называть смертниками наших «друзей»-боевиков. Смертники… — покачал он головой, — кто это, собственно, такие? Они мастерят бомбы, поскольку хотят кого-то убить. Одновременно подрывают сами себя, и именно самоубийство придает им ореол мученичества.


Взяв с прикроватного столика кувшин, Мустафа неторопливо налил воды в один из стаканов.


— Я думал, что смогу взять его живым, — после некоторой заминки отозвался он.


— По-твоему, это здравая идея.


— Я повалил его на землю, Фарук, и приставил ему к голове пистолет. Он должен был сдаться.


— Согласен, преступник, которым управляет разум, а не эмоции, так бы и поступил.


Фарук выудил из недр своего пиджака небольшой предмет и протянул его Мустафе:
— Вот тебе сувенир.


Мустафа, повертев несколько раз блестящий плоский брусок, признал в нем стальную зажигалку.


— Из его кармана, — пояснил Фарук.


— Откуда вы узнали…


— Что ты попросил у него прикурить? Вообще-то я знаю все. Полагаю, ты затеял это для того, чтобы он убрал руку со взрывателя. Это было бы и правда умно, если бы потом ты выстрелил ему в лицо.


Мустафа отыскал колесико — струя синеватого пламени шипя вырвалась из зажигалки.


— Он пытался поджечь запал?


— Нет, себя. Экспертиза показала, что на внутренней стороне бедер и гениталиях есть ожоги.


Мустафа бросил быстрый взгляд на Фарука. Тот пожал плечами:
— Может, боролся с искушением сдаться. А может, просто хотел получить заряд адреналина. Суть в том, что ты пытался договориться с человеком, который скорее сжег бы себе член, чем позволил захватить себя живым… Ты ведь это сделал не из-за Фадвы?


— Фарук…


— Да, мне известно о твоих делах. Я в курсе, что месяц назад, наконец, появилось официальное объявление, и поэтому мог бы простить тебе некую долю идиотизма. Но это просто за гранью, что ты готов расстаться с жизнью.


— Фарук, я не собираюсь погибать из-за Фадвы.


— Разве? Тогда из-за чего? Из-за другой жены?


— Вы звонили Нур.


— Конечно, я позвонил ей и сообщил, что ты в госпитале. Знаешь, как она отреагировала?


— Спросила, не умираю ли я. А когда вы сказали, что нет, попросила перезвонить, если я все-таки умру.


— Почти слово в слово. Что же это за женщина, которая так говорит о своем муже?


— Вы сами сказали — другая жена.


Фарук вновь покачал головой:
— Чем больше узнаю о многоженстве, тем больше благодарю Бога за то, что я христианин.