Мэтт Рафф
Мираж
У изголовья кровати возникла темная фигура и, пока глаза не привыкли к свету, в голове у Мустафы промелькнуло, что перед ним, вероятно, шайтан. Конечно, это глупость. Шайтан никогда не выходит на свет. Он появляется из-за спины и шепчет тебе на ухо.

― Ты смотрел «Аль-Джазиру»? – спросила фигура.
Нет, это совсем не шайтан, а всего лишь начальник.
― Здравствуй, Фарух, ― глухим шепотом сказал Мустафа.
Потянувшись, он нащупал на шее бинт, скрывавший резаную рану.
― Я спрашиваю потому, ― продолжал Фарух, ― что у дикторов из «Аль-Джазиры» в последнее время вошло в привычку называть наших приятелей-крестоносцев «маньяки-бомбисты» … Он покачал головой. ― Что это вообще значит «бомбист»? Когда человек собирает бомбу, он, несомненно, хочет кого-то убить. А в данном случае именно слово «самоубийцы» больше подходит для описания таких людей.

На столике возле кровати стояли графин с водой и два стакана. Мустафа не спеша наполнил один из них.

― Думаю, я мог взять его живым, ― наконец, заметил он.
― Ты так говоришь, словно разумнее этой идеи было не сыскать.
― Фарух я приставил пистолет к голове, когда террорист лежал на земле. Он должен был сдаться, любой здравомыслящий преступник поступил бы именно так.
Порывшись в кармане костюма, Фарух достал оттуда небольшой предмет. – Вот, ― сказал он, протягивая его Мустафе. – Сувенир.

Тот несколько раз повертел в руках маленький кусочек отполированной стали, пока не понял, что перед ним зажигалка.
― Это нашли у него в кармане, ―пояснил Фарух.
― Как ты узна…
― То, что ты попросил у него прикурить? Я все знаю. Я понял, идея была в том, чтобы он убрал руку от взрывателя. Если бы после этого ты еще выстрелил ему в лицо, было бы просто замечательно.

Мустафа щелкнул зажигалкой, и на противоположном конце вырвался яркий столб голубого пламени. – Он пытался привести взрывчатку в действие?
― Нет, поджечь себя. При вскрытии на внутренней поверхности бедра и гениталиях были обнаружены ожоги.

Видя, что на этих словах Мустафа поднял глаза и пристально посмотрел на него, Фарух пожал плечами:

― Может быть, он боролся с желанием сдаться. Может, просто хотел получить прилив адреналина. Как бы там ни было, ты пытался найти общий язык с человеком, который скорее спалит себе одно место, чем позволит взять живым…. ― Скажи мне, что это не связано с Фадвой.
― Фарух….
― Потому что я все знаю. Я знаю и об официальном заявлении, которое, наконец, было обнародовано в прошлом месяце. И поэтому я могу не обращать внимание на определенные глупости. Но желание свести счеты с жизнью - это что-то из ряда вон.

― Фарух, я вовсе не хочу покончить с собой из-за Фадвы.
― Не хочешь? А зачем тогда все это, зачем тебе другая жена?
― Ты звонил Нур.
― Конечно. Знаешь, что она сказала, когда я сообщил ей, что ты в больнице?
― Спросила, умираю ли я. Когда ты ответил «нет», попросила меня позвонить, если будет хуже.
― Именно так, практически дословно. Какая женщина будет так говорить про своего мужа?
― Ты сам ответил на свой вопрос: другая жена.
Фарух снова покачал головой:

― Чем больше я узнаю про многоженство, тем больше благодарю Бога за то, что он сделал меня христианином.