«Мираж»
Мэтт Рафф

У кровати чернел силуэт, и пока глаза не привыкли к темноте, у Мустафы даже промелькнула мысль, а не сатана ли это. Глупо, конечно. Сатана не красуется в лучах солнца, он подкрадывается сзади и нашёптывает на ухо.

Силуэт заговорил:

– Смотрел «Аль-Джазиру»?

Да нет, это же не сатана, всего лишь начальник Мустафы.

– Привет, Фарук, – сухо прошептал он. Мустафа поднял руку к шее и пощупал толстую повязку, под которой скрывался порез.

– Я спрашиваю потому, – продолжал Фарук, – что в последнее время ведущие новостей «Джазиры» взяли в привычку называть наших друзей-крестоносцев «убийцами-смертниками». – Он покачал головой. – Бомбардировщики-убийцы... Что за чушь? Раз человек строит бомбу, естественно он хочет кого-то убить. Но тут-то другое дело, они же самоубийцы.

На тумбочке стоял кувшин с водой и два стакана. Мустафа не торопясь налил себе попить.

– Я думал, что возьму его живьём, – сказал он, наконец.

– Глупая была идея.

– Я прижал его к земле и приставил пистолет к голове, Фарук. У него не было выбора, только сдаться.

– Да, рациональный преступник так бы и поступил. – Фарук вытащил из кармана пиджака что-то маленькое. – Вот, – сказал он, протягивая предмет Мустафе. – Сувенир.

Мустафа покрутил пластинку полированной стали в руках и только потом понял, что это зажигалка.

– Вынул у него из кармана, – сказал Фарук.

– Откуда ты знаешь...

– Что ты бы попросил у него прикурить? Я всё знаю. Я так понимаю, ты хотел, чтобы он убрал руку от взрывателя. Умно, вот только потом нужно было выстрелить ему в лицо.

Мустафа нащупал кнопку, и сбоку зажигалки зашипела тонкая струя синего пламени.

– Он хотел поджечь взрывчатку?

– Нет, себя. На вскрытии обнаружены ожоги на внутренней стороне бедра и в промежности. – Мустафа резко поднял взгляд, а Фарук пожал плечами. – Может, он боролся с искушением сдаться. Может, просто хотел острых ощущений. Ты пытался взывать к разуму того, кто скорее сожжёт себе хер, чем сдастся живым, понимаешь? Надеюсь, это не из-за Фадвы.

– Фарук...

– Я ведь всё знаю. Официальное заявление, наконец, опубликовали в прошлом месяце. Из-за этого я мог проглядеть, что ты ведёшь себя как идиот. Но желание умереть – это уже за гранью.

– Фарук, я не хочу убить себя из-за Фадвы.

– Правда? А в чём же тогда дело, в другой жене?

– Ты звонил Нур.

– Естественно я звонил Нур. Знаешь, что она сказала, когда узнала, что ты в больнице?

– Спросила, умираю ли я. Ты сказал «нет», и тогда она попросила перезвонить, если будут новости.

– Почти слово в слово. Кто так будет говорить о своём собственном муже?

– Ты же сказал: другая жена.

Фарук опять покачал головой.

– Чем больше узнаю о многожёнстве, тем чаще благодарю Бога за то, что сделал меня христианином.