Мэтт Рафф «Мираж»
Тёмная фигура стояла у изножья кровати, и до того момента, пока зрение прояснилось, у Мустафы промелькнула мысль, что это Шайтан. Конечно, это было глупо. Дьявол не стоит на свету, а подходит сзади и шепчет тебе прямо в ухо.
Гость заговорил:
– Смотрел новости?
Нет, не сатана. Всего лишь начальник пациента.
– Привет, Фарук, – произнёс больной хриплым шёпотом. Протянув руку к шее, мужчина почувствовал под пальцами толстый бинт, скрывающий место пореза.
– Я спросил, – продолжал Фарук, – потому что ведущие «Джазиры» недавно взяли себе в моду называть наших друзей-крестоносцев «террористами-убийцами».
Потом тряхнул головой:
– Террористы-убийцы... Что это вообще значит? Человек делает бомбу, разумеется, он хочет кого-то убить. Именно самоубийство – их отличительная черта.
Графин и два стакана на прикроватном столике. Мустафа не спеша налил себе воды.
– Я думал, что смогу взять его живым, – в конце концов сказал боец.
– Говоришь так, будто это была хорошая идея.
– Мерзавец был у меня в руках, Фарук. На земле и с пушкой, приставленной к башке. Он должен был сдаться.
– Ну да, это же именно то, что должен сделать преступник.
Босс выудил небольшой предмет из кармана своего костюма и протянул Мустафе:
– Вот, сувенир.
Тот несколько раз покрутил в руках тонкую наполированную сталь, пока не узнал в ней зажигалку.
– Была у него в кармане... – пробурчал Фарук.
– Как ты узнал...
– Что ты просил у него прикурить? Я всё знаю. Полагаю, задумка была в том, чтобы забрать детонатор. Это было бы гениально, если бы потом ты выстрелил ему в лицо.
Мужчина нащупал кнопку зажигания, и из боковой части зажигалки с шипением вырвался язык голубого пламени.
– Он пытался поджечь взрывчатку?
– Нет, себя. На вскрытии обнаружили ожоги на внутренней стороне бёдер и на гениталиях, – Мустафа пристально взглянул на начальника, и тот пожал плечами, – Возможно, он пытался подавить соблазн сдаться. А может, просто хотел подбавить адреналина. Суть в том, что ты пытался урезонить человека, который скорее бы сжёг свой член, только не быть взятым живым... Ещё скажи, что это не из-за твоей первой жены.
– Фарук...
– Потому что я всё знаю, в том числе и то, что в прошлом месяце наконец-то сделали официальное заявление. В свете этого я мог закрыть глаза некоторую долю идиотизма. Но желание умереть – это уже за гранью.
– Я не пытаюсь покончить с собой из-за Фадвы, Фарук.
– Да ну? Тогда из-за кого, из-за второй жены?
– Ты звонил Нур.
– Разумеется, позвонил. Знаешь, что Нур сказала, когда узнала, что её благоверный в больнице?
– Уточнила, умираю ли я. А когда получила ответ «нет», любимая попросила перезвонить, если что измениться.
– Это просто слова. Какая женщина будет так говорить о муже?
– Сам сказал – вторая жена.
Фарук снова тряхнул головой:
– Чем больше узнаю о многоженстве, тем больше благодарен Богу, что родился христианином.