«Мираж» Мэтт Руфф

У изножья кровати возвышалась темная фигура, и за минуту до того, как глаза Мустафы привыкли к темноте, в его голове мелькнула шальная мысль, что это мог быть Сатана. Разумеется, это было глупо. Сатана боится солнечного света, Сатана подкрадывается сзади и шепчет в ухо.

Фигура заговорила:
– Вы смотрите Аль-Джазиру?

Нет, не Сатана. Просто начальник Мустафы.
– Привет, Фарук, – поздоровался он, и его голос опустился до слабого шепота. Он поднес руку к шее, и там, где была резаная рана, нащупал плотную повязку.

– Почему я спрашиваю? – продолжал Фарук. – дело в том, что ведущие Джазиры позже заимствовали эту привычку, упоминая наших друзей-бойцов как «бомбистов-человекоубийц». Он покачал головой.

- Бомбисты-человекоубийцы… что это вообще значит? Разумеется, когда человек изготавливает бомбу, он планирует кого-то убить. Поскольку здесь не обойтись без самоубийства, к таким людям всегда нездоровый интерес.

На тумбочке уместились два стакана и графин. Мустафа не спеша налил себе воды.

– Думаю, что мне удастся взять его живым, – сказал он в итоге.

– Ты говоришь так, словно это разумная идея.

– Фарук, я повалил его на землю и приставил к голове пистолет. Он должен был сдаться.

– Да, именно так должен был поступить рассудительный преступник, – Фарук выудил из своего пиджака маленький предмет.

– Вот, – сказал он, протягивая его Мустафе. – Сувенир.

Мустафа несколько раз покрутил в руках узкую полоску полированной стали, прежде чем узнал в ней зажигалку.

– Взято из его кармана, – сказал Фарук.

– Как ты догадался…

– Что ты попросил у него огонька? Мне все известно. Я ухватился за мысль, что надо как-то убрать его руку со взрывателя бомбы. Если потом потребовалось бы выстрелить ему в лицо, то это была и впрямь удачная идея.

Мустафа нашел кнопку зажигалки, и с ее края зашипела направленная струя голубого пламени.

– Он пытался поджечь взрывчатку?

– Нет, он и сам справился. При вскрытии были выявлены ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях. При этих словах Мустафа метнул острый взгляд, а Фарук содрогнулся.

– Может быть, он боролся с соблазнительной мыслью о сдаче в плен. Может быть, ему просто не хватало заряда адреналина. Дело в том, что вы пытаетесь найти разумные объяснения поступкам человека, который охотнее спалит свой член, чем дастся живым… Скажите мне, что это не Фадва.

– Фарук…

– Потому что мне все известно. Я ознакомился с официальным заявлением, которое наконец-то опубликовали в прошлом месяце. В свете вышесказанного, я мог проглядеть известную долю идиотизма. Но стремление к смерти – это уже за гранью.

– Фарук, я не пытался убить себя из-за Фадвы.

– Нет? Так что тогда, еще одна жена?

– Ты звал Нур.

– Разумеется, я звал Нур. Знаешь, что она сказала, когда я оповестил ее, что ты в больнице?

– Она поинтересовалась, умираю ли я. Когда ты сказал, что нет, она предложила ей перезвонить, когда ситуация изменится.

– Это практически дословно. Какая женщина может говорить такое о своем муже?

– Ты сам дал ответ: еще одна жена.

Фарук снова покачал головой.
– Чем больше я узнаю о полигамном браке, тем больше я благодарю Бога, что он сделал меня христианином.