Мэтт Рафф

Мираж

Темная фигура застыла у изголовья койки, и Мустафе, чьи глаза не привыкли к свету, на миг почудился Сатана. Глупость, конечно же! Сатана не выйдет на свет: он подкрадется сзади и будет нашептывать на ухо.

- Смотрел Аль-Джазиру? – спросила фигура.

Не, не Сатана. Всего-то начальник Мустафы.

- Здравствуй, Фарук! – просипел Мустафа. Подняв руку, он дотронулся до шеи и ощутил на месте ранения толстую повязку.

- Я вот почему спрашиваю, - продолжил Фарук. – Последнее время ведущие Аль-Джазиры взяли моду называть наших друзей-крестоносцев «подрывники-убийцы».

Он закрыл лицо рукою.

- Подрывники-убийцы… Да что это вообще значит? Если человек сделал бомбу – конечно, он хотел кого-то убить. Самоподрывники – вот что описывает их суть.

На прикроватной тумбочке стоял кувшин и два стакана. Мустафа не спеша налил себе воды.

- Я думал, что возьму его живым, - наконец, сказал он.

- Ты говоришь так, будто это было здравой мыслью.

- Я держал его на земле с дулом у головы, Фарук. Он должен был сдаться.

- Да, нормальный преступник так бы и сделал. - Фарук выудил что-то мелкое из кармана пиджака.

- Держи, - сказал он, протягивая предмет Мустафе. – На память.

Мустафа покрутил в руках тонкий кусочек полированной стали, не сразу распознав в нем зажигалку.

- Нашли в его кармане, - сказал Фарук.

- Откуда тебе знать?..

- … что ты просил у него огоньку? Я знаю все. Полагаю, таким образом ты хотел заставить его убрать руки от бомбы. И это сработало бы на ура, если бы ты снабдил просьбу выстрелом в лицо.

Мустафа нашел кнопку для поджига, и из зажигалки с шипением вырвалось ровное голубое пламя.

- Он пытался поджечь взрывчатку?

- Нет, себя. Вскрытие обнаружило ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях.

Мустафа бросил быстрый взгляд вниз, и Фарук пожал плечами.

- Может, он так боролся с искушением сдаться. А может, просто хотел получить всплеск адреналина. Дело не в этом: ты пытался убедить человека, который скорее бы поджарил себе яйца, чем сдался живым… Скажи еще, что это не из-за Фадвы.

- Фарук…

- Потому что я знаю все. Я знаю, что в прошлом месяце она официально была признана погибшей, и в свете этого я мог бы закрыть глаза на долю безумства в твоем поведении. Но поиски смерти уже выходят за рамки.

- Я не пытаюсь попасть под пулю из-за Фадвы, Фарук.

- Нет? А из-за кого тогда, другой жены?

- Ты звонил Нуре.

- Конечно, я звонил Нуре. Знаешь, как она отреагировала на новость о том, что ты в госпитале?

- Она спросила, при смерти ли я. Когда ты сказал «нет», она просила перезвонить ей, если ситуация изменится.

- Почти слово в слово. Что она за женщина, раз так говорит о своем муже?

- Ты уже ответил: другая жена.

Фарук снова спрятал лицо в ладони:

- Чем больше я узнаю о многоженстве, тем чаще благодарю Господа, что он сделал меня христианином.